Онлайн книга «Рассказы 27. Светлые начала»
|
Пока остальные пытались разобрать мое задание, Никита Олегович спросил: – Что скажешь, Александр? – Просто Саша. – Александр. – Хорошо, простите… Вероятно, я немного увлекся и… – Вовсе нет. Ты сделал как надо. Вот именно так и надо работать. Видите ли, профессия редактора требует постоянной практики и совершенствования. Чем больше редактор совершенствуется, тем лучше у него в голове работает лампочка, которая зажигается, если в тексте попадается какая-либо ошибка. Например, если в рассказе, переведенном с английского, мать спрашивает у своей изнасилованной час назад дочери «Ты в порядке?», лампочка должна не просто зажечься, но гореть ярче солнца! Благо в русском языке есть десятки аналогов, которые можно использовать вместо урода «ты в порядке». Или другой пример, который я прочитал когда-то: «Коза заорала нечеловеческим голосом». Тут просто без комментариев. Читая подобное, вы должны чувствовать: что-то здесь не так. Всех правил все равно не запомнишь, будь ты хоть трижды филологом. Александр, сколько тебе лет? – Двадцать один. – Выглядишь старше. – Просто лысина рано проявилась, – попытался пошутить я, коснувшись редких и почти прозрачных волос на макушке. – Ты же, когда редактировал, полагался не только и не столько на знания, сколько на собственные ощущения. Скажешь, как ты их развил? Я пишу книги и получаю отказы! – Ну, книги люблю… – Чтение, вот именно. Многие редакторы думают, что если они каждый день находят ошибки в чужих текстах, то и они сами совершенствуются, но это не так. Редакторский глаз – он, как меч, не станет острее, если постоянно рубить. Нужно находить время, чтобы и заточить. В нашем случае – читать книги. Какие? – Точно не блогерские, – улыбнулся я. Никто даже не улыбнулся! – Классику. Крепкую русскую классику. Либо советские переводы. Многие же современные переводы, к сожалению, плохо передают оригинальный авторский стиль и вообще переводят «Are you okay?» как «Ты в порядке?». В общем, при разборе тестовых заданий я буду переключаться на другие файлы, но опираться будем на вариант Александра. – Простите! – сказала вдруг женщина, подняв руку вверх. Вроде бы Руслана, это она больше десяти лет работала журналистом. – А вам не кажется, что некоторые исправления тут вообще не нужны? – Поясните. – Ну взять хотя бы первую страницу. В изначальном тексте девочка говорит: «Я боюсь ее». Александр же просто поменял местами последние два слова и получилось «Я ее боюсь». Смысл же не изменился. – Рад, что вы заметили. – В голосе главного редактора послышалась улыбка, хотя лицо его оставалось серьезным, как у голема. – Я сам добавил это предложение. Взял его из стиха Чуковского. А Корней Иванович хорошо знал: ребенок не говорит «я боюсь ее». Голосом, ударением малыш выделяет самое главное, самое важное – «боюсь!». Ксения, у вас есть ребенок? – У меня сын. Да, вы правы, я поняла. Для кого-то ты сам еще ребенок! Дальнейший разбор затянулся на добрые четыре часа, в течение которых я отвлекся всего один раз, когда вдруг зазвонил телефон. Девушка пыталась связаться, вероятно, чтобы узнать, все ли у меня хорошо и когда я вернусь домой. Я быстро отключил звук, успев никому не помешать, и положил телефон на стол экраном вверх: если еще кто-то напишет или позвонит, я увижу. |