Книга Рассказы 27. Светлые начала, страница 55 – Алексей Коробков, Татьяна Леванова, Анна Бурденко, и др.

Однако его нигде не было. Овощи чистил кто-то другой, в библиотеке работали другие братья и сестры. От тревоги я почти не могла есть, разбила пару тарелок, даже Лика не могла меня успокоить. Вечером она пробралась ко мне в келью и легла рядом, как в детстве, но недокрылышки наши мешали, да и кровать была слишком узкая.

Проснувшись, я увидела, что ее нет, и мне стало еще тревожнее. Я с самого раннего детства не болела, а тут у меня так закружилась голова, что я упала, не сделав и двух шагов, и не смогла встать. Явилась наставница, напоила меня серебряной водой и молилась со мной, пока на нас обеих не пролился ослепительный горний свет. Только потом позволено было войти Лике, которая тоже выглядела бледной и больной, но хотя бы могла ходить и работать. Она принесла мне завтрак.

– Взрослеть это страшно, – пожаловалась я.

– Не знаешь ты еще, что такое страшно, – вздохнула наставница, погладив меня по голове. – Тебе одиноко и непривычно, это первое испытание, о котором не говорят.

– Но Лике легче.

– Я всегда была тебя быстрее, – съязвила сестра, обняв меня. – Кроме того, в мою келью поставили родительскую негасимую свечу.

– А почему в твою?

– Потому что на двоих не делится! Приходи по вечерам помолиться.

– У тебя будет другое утешение, – загадочно ответила наставница.

Когда Лика ушла, наставница протянула мне листок. Ничего не понимая, я взяла его и держала в вытянутой руке, не разворачивая.

– Мне стало известно, что ты полюбила.

– Я? Полюбила? Откуда вам это известно?

– Поэтому тебе тяжелее. Сердце Лики свободно, она страдает только из-за разъединения с тобой. Ты же скучаешь иначе. Но все хорошо. Вот письмо оставили для тебя.

Письмо было без конверта, но мне было все равно, я читала раз, другой, третий, не могла понять, читала заново: «Милая Ясна. Пришло время моих испытаний. Если захочешь, навести меня в Белом городе, Собор чистых слез. Я буду очень рад тебя видеть. Анджей». Письмо предназначалось только мне. Но я никуда не пойду без сестры.

В детстве мне казалось, что Белый город где-то на краю света и придется идти пешком много дней и ночей, чтобы увидеть его площади и фонтаны. Нас возили на экскурсию на поезде, но я спала всю дорогу, потому что меня укачивало. У взрослых, как выяснилось, куда больше возможностей. Крылатые, темные и светлые, летели куда хотели, а нам, с нашими недокрылышками, настоятельница указала путь для неопределившихся. Скучные путевые часовни, вечно пустые и темные, как оказалось, предназначались для особых молитв. Но Лика внезапно заартачилась.

– Полетишь к своему Анджею? Будешь опять строить из себя идиотку, уточняя ради общения один и тот же вопрос, который успела придумать по дороге? Ладно, в первый раз слетаю с тобой, не оставлять же тебя одну. Но если все будет как дома – без меня в следующий раз!

Тогда я не обратила на это внимания. Немножко удивилась, с чего бы это будущей светлой не хотеть посмотреть лишний раз на Белый город, но нашла оправдание – нам там жить в будущем, еще надоест. Еще соскучимся по дому, как сейчас скучаем по детским спаленкам и родительскому алькову, который сейчас занят чужой негасимой свечой…

– Создатель, послушай дочь свою бескрылую, отправь меня в Белый город, в Собор чистых слез, – помолилась я перед мраморной колонной с черными и белыми прожилками. Эхом сестра повторила. Свет наполнил темную часовню, но больше мы ничего не почувствовали.