Онлайн книга «Рассказы 31. Шёпот в ночи»
|
– Нет, ну вы посмотрите на него, а? Тебе что тогда отец сказал? Обжиться сначала надо. Присмотреться. Доказать свою состоятельность. А ты? Сразу начал туда каких-то прошмандовок звать! – Это мои однокурсницы были! – Даня наконец поднял глаза на мать. Он чувствовал, как захлестывающий гнев сбивает дыхание. Не дает договорить фразу. – У них юбки такие, что трусы видны сверху! О чем ты? Однокурсницы. Знали просто, кто твой отец! – Откуда бы они знали? – У тебя фамилия, что ли, изменилась? – Мать постучала указательным пальцем по виску. – Да мало ли однофамильцев! – Не смеши меня, Дань! Они тобой пользовались. А я хотела тебя защитить! Только и всего. И вообще – это ты мать послал! Там. Прямо при всех! Меня! Как какую-то девку! – Довела – вот и послал! – Извиняйся! – Нет уж, ты это заварила! Смерть сделала шаг вперед и встала прямо между ними: – Всякое раздражение, и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас. Ее слова пахли жженым сахаром, подогретым на столовой ложке. – Закрой глаза. – Смерть повернулась к Дане. Подождала. Положила руку ему на голову, когда он закрыл глаза. Даня даже не поморщился. Хотя воняло прилично. – И ты. – Смерть полуобернулась к маме. Проделала ту же процедуру. Мама от вони чихнула. Но тоже была покорна. Теперь Смерть стояла ровно между ними, держа бледными костлявыми ладонями за макушки. Фемида и две чаши весов. – Скажи, Даниил. Сожалел ты о том, что оскорбил мать прилюдно? Даня молчал. Не находил в себе силы. – Прости ближнему твоему обиду, и тогда по молитве твоей отпустятся грехи твои. Каждое слово Смерти свистело серебряными пулями, выпущенными во Всевышнего. – Сожалел? – Сожалел, – сказал Даня и услышал, как дрогнул его голос. – Теперь ты. – Голос Смерти стал тише и вкрадчивее. – Сожалела ли о том, что сына выслеживала, что прилюдно порицала его? – Ни капли не сожалела. – Если же не прощаете, то и Отец ваш Небесный не простит вам согрешений ваших! – Подумав, Смерть добавила: – Я испепелю тебя здесь же, немедленно, если ты не заглянешь в глубины души своей! Мама оттолкнула руку Смерти. Отошла назад: – Знаете, этот цирк был даже весел. Абсурд меня смешил. Но вы должны идти! А мы с сыном как-нибудь сами разберемся. Без вашей помощи! Мне теперь отмываться неделю. – Закрой рот! – В голосе Смерти взрывались ядерные грибы. Это был не голос нищенки. Он не прощал. Лишь повелевал. – Я накажу мир за зло и нечестивых за беззакония их, и положу конец высокоумию гордых, и уничижу надменность притеснителей! Ну-ка подошла к сыну! – Женщина… – Быстро! Голос Смерти стал совсем тихим. Но скрытая внутри слов власть от этого звучала все громче – звоном колокольным оглушала. Мама сделала пару шагов навстречу Дане. Смотрела в его глаза. Даня понял, какони переговаривались с дедом одними взглядами. – Смотри на сына. И смотри через свое отражение в его зрачках в душу свою. Сожалела ли о содеянном? Даня видел, как пульсирует вертикальная жилка на лице мамы. Как слегка подрагивает кожа над губой. Как уголки глаз наполняются влагой. – Прости! – сказала она и обняла его так крепко, что даже объятия деда не казались такими медвежьими. – Прости и ты, – шептал Даня, пока мама покрывала поцелуями его щеки. |