Онлайн книга «Рассказы 31. Шёпот в ночи»
|
– За вами долг. – За мной долг. – И я прощаю его вам. – Я в твоей власти… – упорно продолжил старик, но Митяй стиснул его морщинистую ладонь и твердо повторил. – И я прощаю его вам. – Надо мной нет твоей власти. – Егор сказал, что мы не плохие и не хорошие. Мы не альтруисты. Тогда почему? Старик впервые поднял свой взгляд и посмотрел в глаза Ткача. – Потому что мы – люди, Митенька. В первую очередь мы люди. Их ждали. И пустили без лишних разговоров. Белый халат поверх костюма, маска на лицо. Сначала он шел, а потом сорвался на бег. «Нужно успеть!» В коридоре сидел тучный мужчина и прижимал к себе рыдающую жену. Завидев спешащего Ткача, та рывком поднялась и оказалась рядом с ним. Она схватила его за локоть. – Доктор, умоляю вас, помогите! Архитектор чуть отстал. – Наташа, все будет хорошо. – Женщину обнял муж и потащил назад. – Дай врачам сделать свою работу. – Правда? – Она с надеждой смотрела в зеленые глаза Митяя. – Я постараюсь. Простите, нужно торопиться. – Да, да, я понимаю. – Она разжала ладони и уткнулась в плечо мужа. Настя лежала на операционном столе. Поломанная кукла с обрезанными нитями. Не подергаешь, двигаться не заставишь. Моргала аппаратура. – …десять кубиков, живо… – Мы теряем ее… Столпотворение. Суетились медсестры, усталые врачи. Ей стало хуже. Опоздал? Как бы не так! – Тишина! – хотел крикнуть Митяй, но голос изменил ему. – Кто это? – Выйдите отсюда, не мешайте! – Его оттерли в сторону. На мгновение Ткач смешался. «Я могу! Я все могу!». Он ощутил мощный прилив сил. Ведь отныне он плетет нити судеб. – Вон! – гаркнул Митяй со всей мочи. – Мне нужна тишина. На пороге операционной застыли завотделением и Архитектор. Никто не стал пререкаться. Через несколько ударов сердца Митяй остался наедине с Настей. Он подхватил свисавший со стола шнурок. Две его части держались на честном слове. Несколько ниточек, что лопались на глазах. Противно заскрипел пульсометр. Сердце остановилось. Ткач дернул концы шнура друг к другу, пытаясь их связать. Не вышло. Напряг мышцы, заорал от боли, что рвала суставы. Все равно ничего. – Кто ты, Ткач? Разве ты завязываешь узелки? Или перетягиваешь канат? Шероховатый голос Пряхи прозвучал из-за спины. Времени оборачиваться не было. Он рванул материю с тела девушки. Та местами пропиталась кровью. Наверное, так даже лучше. И принялся с ожесточением рвать ее на бинты зубами. Время уходило. Еще чуть-чуть – и с того света уже не вернуть. Ладони горели. Митяй заставил себя не чувствовать боль. И все равно руки подрагивали. Он торопливо связал два конца шнура импровизированным бинтом, но тот заскрипел и принялся рваться. Отчего-то Ткач знал, не догадывался, а именно знал, что будет именно так. И был к этому готов. Оставшиеся лоскуты Митяй привязал к Настиному концу шнура. Сдернул с шеи галстук и добавил туда же. Вспомнил об остатках желтой пряжи, которые зачем-то взял с собой сегодня, и выпростал их на пол. А затем принялся вязать косичку, как мог. Коряво, топорно, убого, но вязал, торопясь закончить работу. Раздался треск, и натянутый бинт лопнул. Кусок шнура юркнул, исчезая в задрожавшем мареве, но одновременно с этим Ткач успел закончить плетение и швырнуть в угол разматывающийся остаток клубка. Вслед за исчезнувшим шнуром. Писк аппаратуры тут же стих. Пульсометр принялся отмерять ритм сердца. Ноги подогнулись, и Ткач повалился без сил. |