Онлайн книга «Рассказы 33. Окна погаснут»
|
Мама, не дожидаясь приглашения, прошла вглубь комнаты и села на высокую, явно с нормальным матрасом, кровать. Та заскрипела и слегка прогнулась под ее весом. Мама улыбнулась и начала тихонько на ней подпрыгивать. Дед прокашлялся, но про кровать ничего не сказал. – Ты ведь девка? – обратился он к Ли. – Зачем прикидываешься парнем? – Мне больше нравится слово «девушка», – сказала Лина, – только я никем не прикидывалась. Он сам стал разговаривать со мной как с парнем. – Почему Скрин провел вас сюда? Никого до вас он не водил. – Я воспользовалась своим гендерным преимуществом. – Чем? – Показала, чем и зачем мальчики отличаются от девочек. Правда, он, похоже, все равно не понял. Может, он подумал, что я – особенный вид мальчиков? – А, это? Скрин дурак. Он сразу был недалеким, а пять лет назад еще и лихорадило его, еле выходили… Но свое дело все равно делает. – Мочит всех подряд, чтоб тебе тут с козой хорошо жилось? Мама все подпрыгивала на кровати. Тикали часы-будильник на полочке. Чтобы часам тикать, нужна батарейка. Лина думала, какой запас батареек нужно иметь, чтобы часы продолжали тикать больше тридцати лет подряд? – Почему часы тикают? – Еще вопросы? Дед сел за стол, накрытый серой пятнистой скатертью, и жестом показал Лине, чтобы та села напротив. – Вопросов много, – честно сказала она. – Первый: у тебя есть генератор? Давно ты был в городе? Если ты не собираешься нас убивать прямо сейчас, я не прочь попробовать молока. Внук твой какую-то кислятину предл… – Как тебя зовут? – Лина. Можно Ли. – Что у тебя с волосами? – У меня лейкоз. – Это что? – Ничего хорошего. В костном мозге много бластов, которые не дают расти всем остальным клеткам. В крови много лейкоцитов, мало эритроцитов и тромбоцитов. – Новая болезнь? – Да не очень. У нас в семье периодически кто-то ею болел. Да ею вообще всегда болели, еще до всяких заражений. Иногда ее называют рак крови, но это неправильно. Рак – это когда… – И вас все равно взяли в подземный город? – Ну меня-то еще не было. – Ты говоришь, в семье всегда кто-то болел. – Так всех брали, кто купил себе номер. Не на медкомиссии же отбирали, ха-ха-ха! Ты представляешь, во сколько обошлось строительство каждого подземного города? – И представлять не хочу. Куда вы идете? – Так внучок все сказал. – Теперь ты скажи. – Маме нужно включить лампу. – Что потом? – Не знаю. Наверное, ей станет лучше. – А тебе? – Мне не станет. – Болячка смертельная? Выглядишь паршиво. – А я себя со стороны не вижу. – Волосы от болезни выпали? – От лечения. От лечения иногда еще хуже, чем от самой болезни. Но раньше оно хотя бы помогало. А потом все лекарства кончились. – Слишком много заболело? – Может. А может, никто не планировал так долго сидеть под землей. В последний месяц нам давали одни витамины. Они не противные, но и не делали ничего. Лина помолчала. В этом доме, несмотря на имитацию уюта, тоже не было жизни, одно одиночество. Но если одиночество Скрина казалось безнадежным, то это словно еще можно нарушить и прогнать. – А я давно уже мечтала, чтобы Город взорвался ко всем чертям. Все надоело. И я даже обрадовалась, что так получилось. Я ведь раньше думала, что никогда не увижу мир, так и сдохну в этой больнице. – А мать? Лина посмотрела на маму, качающуюся на пружинистой кровати, как на волнах. В детстве они с родителями ходили в бассейн с искусственными волнами. В Городе чего только не было. Потом Лина заболела, и бассейн запретили. |