Онлайн книга «Рассказы 34. Тебя полюбила мгла»
|
Я пришпорил Храпуна, и он перешел в галоп. Только Глушота знала ответ, сколько мы так неслись. Без оглядки, без разбора. Кустарник царапал лицо, вода заливала глаза – но то были мелочи. Коста, кажется, вся окаменела. Ее объятия превратились в узкий пояс, ставший мне не по размеру. Впереди зашумела вода, и не успел я смахнуть капли с век, как Храпун прыгнул. Мелководная речка, только-только набиравшая силу, вспенилась и забурлила под плюснами зобра. Но взобравшись по крутому берегу, Храпун засипел. Он вымотался от бесконечного бега, и то было ясно. Нет, Храпун, только не сейчас, нужно лишь подождать. Вновь загудели рожки – уже совсем рядом. Меня пробрал озноб. – Смотри! – Белый палец Косты казался призрачным в ночной мгле. – Огни! Там, куда указывала Коста, светился лагерь южаков. Похожий на болотные кочки осоки, он будто сам собой вырос здесь, посреди просторного луга. Лагерные шатры даже в свете далеких факелов выглядели неоправданно пестрыми. – Ау-у-у-у! – что есть силы воскликнула Коста, и даже вязкий шум дождя будто ослаб, пронзенный девичьим криком. – Помоги-и-ите! – Молчи, дура! – рявкнул я. – Мы как на ладони. От лагеря отделилась кучка светлячков и стала скоро сокращать расстояние. Южаков десять, не меньше, мчались к нам на свежих ишаках. Вблизи просвистел арбалетный бельт. Храпун опасливо замычал. – Не стреляйте! – взвизгнула Коста, спрятавшись за меня. Я положил руку на кистень. Южаки обступили нас, но сохраняли дистанцию. Такую, чтобы не достали зобровы рога. – Назовитесь! – звучно потребовал один из них, с самым пухлым плюмажем. Другие всадники, с грустно поникшими перьями, наставили арбалеты. – Это я, Констансия! – Девчонка скинула плащ, порывисто спрыгнула наземь. Ноги ее от долгой езды затекли, и она плюхнулась в самую грязь. – Коста… – Панна Констансия! – Пухлый плюмаж поднял факел и остолбенел. – Не верю своим глазам! – Я тоже! – Она разразилась плачем. – Тоже! – Но как… Откуда?! – растерялся главный южак. – Потом, пан ротмистр, – Она с трудом поднялась, приткнулась к его стремени, все еще плача. – Дайте своей панне забраться! Ротмистр оживился и послушно подал девчонке руку. Та уселась позади него, обхватив руками. Как доселе обхватила меня. Тело заколотило от нового, незнакомого чувства. Должно быть, то была ревность. – Какого беса, – только и нашелся я. Ротмистр взялся за ножны. Прочие южаки зашуршали арбалетами. – Панове, – обратилась Коста к ним, – дайте нам объясниться. Южаки замерли в боевой готовности. – Что тут объяснять?! – вспыхнул я. – Живо пересядь обратно! Коста улыбнулась. Той же странно-печальной улыбкой, что и на хлев-палубе. – Дальше наши пути расходятся, Брегель, – вздохнула она. В ее глазах была… Радость? – Мы слишком разные, чтобы существовать душа в душу. Я вернусь домой, где мне место, а ты… Ты останешься в таборе, где место тебе. Уши отказывались принимать ее слова. Мысли путались, сердце сжал чей-то колючий кулак. – Нет! – Я оскалился хорьком, вырванным из норы. – Ты сама говорила, что твой бог создал нас равными! – Я врала, – просто и честно ответила панна Констансия, совсем не смутившись. – Сейчас тебе, наверное, жутко больно. Но это пройдет. Когда-нибудь ты простишь меня, ведь я поступила единственно верным спо… – Черта с два! Все не может быть так! Не лги, что между нами нет связи! |