Онлайн книга «Рассказы 34. Тебя полюбила мгла»
|
Цирон весь побагровел, но перечить не решился. Его толстая мохнатая лапа судорожно сжала бурдюк. – А непослушных барон прощает, – вдруг улыбнулся отец. – Спесь простительна, коли налегаешь на поганки! Плац-палуба взорвалась хохотом, и свисты недовольных захлебнулись в этой волне. Сквернословя себе под нос, Цирон растолкал таборян и скрылся. Отец же что-то оживленно объяснял Ниру, тыча в кусок пергамента. До меня ему дела не было. К счастью. * * * Когда Гуляй-град с чудовищным грохотом встал, вспахав землю гранитной бородой, из чрева его повалили таборяне. Поток всадников хлестал наподобие крови – только мглистой, живой, что меняла направление, загибалась кольцами и тут же рассыпалась на брызги, чтобы вновь слиться воедино. Бородатые, в черной коже и с черными же крыльями. Жестокие дикари с развевающимися на ветру косами – вот кошмар всех людей на юге. Но еще страшнее, когда дикаря несут полсотни пудов плоти, курчавого меха и обитых сталью рогов. Полсотни пудов чистой злобы с кумачовыми глазами. И таковы все зобры. Даже мой ничем не примечательный Храпун. Впереди на своем буланом седеющем старике гнал асавул Нир. Даже сгорбившись в седле, он казался очень худым. Отчего-то не делали его толще ни зобровая куртка, ни широкие кожаные крылья, укрывавшие тело от лопаток до запястий. – Илай, дери тебя Пра-бог! – звонко вскричал Нир, склонив голову; седая коса захлопала по крылу. – Уводи правый бок свары, назначаю тебя асбашем! Рыжекосый Илай поравнялся с Ниром – на рыжем же зобре, молодом и резвом. На плече у Илая отдыхал увесистый клевец. – Почем Пра поминаешь, асавул? – пророкотал асбаш Илай, заглушая топот сотен копыт. – Слышу! Куда гнать? – Чрез перелесок! – Нир махнул вправо. – До реки и по течению! – Знатно, знатно! – только и ответил Илай. Высоко подняв клевец над головой, он очертил им полукруг в воздухе. Вскоре рыже-буро-черная масса зобров и их наездников раскололась надвое, и правый бок отстал. Умчался в сухой сосняк на западе и затих. – Цирон, Пра-божий ты выкидыш! – вдруг снова завопил Нир. У меня свело живот, когда солнце закрыл вороной зобр Цирона. Чудовищный зобр. Гигант среди зобров. – Звал, старик? – проблеял лохматый Цирон. Я ненавидел его. Даже сейчас я с нездоровым удовольствием представлял, как в его тучную спину врезается южаково копье. Как он неуклюже валится с зобра. Как копыта вслед топочущих превращают его тело в кусок фарша… – Будешь асбашем, – ответил Нир. – Уводи левый бок! Я ненавидел его не за то, какой он таборянин. Не за то, что перечит отцу или не бреет голову… – Давно бы, так-то! – Цирон на ходу отпил из бурдюка, обливаясь и плюясь. – Встретимся на тракте! – вскричал Нир. Вскинув булаву над патлатой башкой, асбаш Цирон увел левый бок. Нас осталось около тридцати, а его ватага отдалялась быстро. Но даже когда он превратился в маленькую черную точку – не больше мухи – я все еще желал ему подохнуть. Сегодня, завтра, в следующем году – не важно. Но лучше все-таки сегодня. Была у меня раньше подруга. Михаль. Озорная девица с большущими темными глазами. Как у совы. Все таборяне, как мальчики, так и девочки, растут вместе. Вот и мы с Михаль росли вместе: в одно время учились объезжать зобров, выделывать шкуры и охотиться в лесах Глушоты. Мы стали близки. Ближе, чем с другими таборянами. |