Книга Рассказы 34. Тебя полюбила мгла, страница 57 – Александр Сордо, Антон Темхагин, Володя Злобин, и др.

В отличие от старомодного отца, он сразу понял, что будущее в торговле – за рекламой. И, откладывая деньги от доходов, платил художникам и муниципалитетам. Первые рисовали для него плакаты с улыбающимися женщинами в тонких фартуках, а вторые давали разрешение размещать эти плакаты на центральных площадях и людных улицах. Дело пошло в гору с такой стремительностью, что вскоре семейство Фернуччи выкупило еще четыре оливковые рощи, наняло втрое больше работников и стало богатейшим семейством в Баккарато. Местные с удивлением и уважением смотрели на преобразившегося Лоренцо. А отца его вскоре избрали старостой Баккарато.

Все его друзья, включая и Гуэрра, переняли ту же стратегию. Дела у торговцев Баккарато пошли в гору, и вмешательство мафии в торговые дела их семей оставалось лишь вопросом времени. Но, несмотря на все уговоры, Антонио не соглашался нападать первым.

– Мы не бандиты, – отрезал он в ответ на резонные увещевания друзей. – Мы заслужили мир и будем жить в мире.

Заработав денег (не без помощи Лоренцо), Антонио тоже нанял больше работников, но и сам трудился до седьмого пота. Он помогал деньгами вдовам своих братьев и отправлял друзей им в помощь по хозяйству. Он был нежен с женой и внимателен к родителям. Мать его любила невестку и, казалось, расцветала заново, болтая с ней по вечерам. Матильда наливалась жизнью и округлялась, как созревающий виноград.

Пролетели месяцы. Родилась девочка. Гуэрра назвали ее Марией в честь покойной матери Матильды. Улыбки не сходили с их лиц. Бабушка Тереза не могла нарадоваться на внучку и все говорила Матильде, как тяжело было в доме без второй хозяйки, а теперь подрастает и третья. Но едва в кухню входил сын, она поджимала губы и замолкала.

Спустя два года в детской поставили вторую кроватку. Сын Антонио пошел в отца: родился крупным, и его назвали Леон – то есть лев. Уж этот мальчик точно должен был вырасти великаном, так считали все. Обоих маленьких Гуэрра без памяти любили бабушка, дедушка и тети, все соседи – и больше всех, конечно, Антонио с Матильдой. Глядя на черноволосых карапузов с глазами матери, резвящихся в виноградниках отца, Антонио думал все ту же мысль, что не отпускала его с памятной ночи в саду: небеса послали ему прощение за грехи.

Так в чем же была вторая беда, если Антонио был счастлив? Вторая беда была в том, что пришла третья. Это может звучать безумно, но кто знает о безумии достаточно, чтобы судить наверняка? Я расскажу вам.

Третья беда не была неожиданной, но все же к ней никто оказался не готов.

В деревне заговорили, что старый Жакомо нашел доказательства причастности дона Франко к убийству его семьи и готов обратиться в полицию на материке. Говорили, будто в тот день в его доме ночевал кузен, который, увидев учиненную в доме резню, тайком вылез через сад, всю ночь пробирался по дорогам и холмам, а потом сбежал обратно на материк. Будто бы все эти годы Жакомо вел с ним переписку и только сейчас уговорил дать показания суду – аргументируя тем, что суд в Баккарато теперь не подконтролен дону, а добросовестно управляется муниципалитетом Фернуччи. А также, что под защитой Гуэрра и его друзей ему нечего опасаться в Баккарато.

Откуда пошли эти слухи? Как немой Жакомо рассказал о своих планах всей деревне? Просочились ли эти сведения из почты или муниципалитета? Никто уже не узнает. Только не прошло и недели с появления этих новостей, как Жакомо нашли мертвым в собственной постели. Ни ран, ни яда. Старик просто задохнулся во сне.