Книга Рассказы 36. Странник по зову сердца, страница 46 – Тихон Стрелков, Светлана Ремельгас, Лиза Монах, и др.

Я знаю все это наизусть, хоть меня и тошнит от этого знания. Летопись нашей схизмы. Как и все незначительное, она скоро канет в историю без следа. Малые разногласия. Они не определяют будущее, важны только для тех, кто их прожил.

Обитель – это и правда общность.Наша продолжила распадаться. Из тридцати мужчин, что бежали за Пустое море, четверо ушли сразу. За время плавания они поняли: надо отомстить. Разрушить место, которое им больше не принадлежит.

Думаю, именно из-за них в Шевве считают, что любой пришлый может оказаться еретиком. Такие попытки не забываются.

Еще пятеро монахов ушли, едва было основано новое поселение. Место выбрали похожее на утраченный каньон, но они решили, что должны подняться еще выше в горы и строже испытать себя. Вернулся только Реду Вадих; он позже повесился на чердаке.

Так прошло двести лет.

Общность продолжала распадаться. В моем детстве в деревне жило всего шесть семей, и мы отказались от части правил, чтобы торговать с долиной. Хотя… десять поколений по ту сторону Пустого моря. Можно и отступиться?

Однако вечно жить на чужой земле за бесплатно нельзя. Империя развязала новую войну – вдобавок к тем, что уже вела на окраинах, – и запросила рекрутов. Вспомнила даже о нашей глуши.

Отдали меня, потому что отец повздорил со старостой. Сразу выяснилось, что я не знаю о мире элементарных вещей.

Меня растили для суровой жизни, так что к войне я оказался готов лучше многих. Встречал испытания с гордостью. Ведь у нас в деревне верили: мы отмечены особой миссией. К тому, какой нелепой миссия выглядит вне деревни, я готов не был.

Когда я уходил, тетка повесила мне на шею амулет: две точки в круге. Потребовался год, чтобы его снять, и еще два, чтобы выбросить.

Огниво я утопил, когда падал в реку. Вернуться и одолжить у Варды? Может, потом.

Свет луны тает у меня за спиной. Лестница уходит вниз: узкий лаз, в полный рост не пройти. По бокам вырублены ниши для свечей. Они давно пусты, но я знаю и сколько здесь ступеней, и что раньше внизу лежало нужное, чтобы разжечь огонь.

В таких местах традиция – всё. В любом случае я должен проверить.

С каждым шагом темнота все черней. Я отвлекаюсь мыслями, которые совсем меня не занимают. Что, если в пещерах затаились мятежники? Увидели нас и решили: лучше выждать. А может, там поселились зураны? Хотя, кажется, для них слишком глубоко. И есть еще риск скатиться по крутой лестнице и сломать себе шею. Увы, мне осталось всего пять ступеней.

Вот и последняя.

Я шарю рукой справа и нащупываю проем. Жду, что он пуст, но в глубине, под гнилой соломой, лежит огниво, а рядомогарок свечи. Саблей легко высечь искру.

Вокруг голый камень стен – ни орнаментов, ни фресок. Я смотрю на череду пещер. Прежде тут хранили реликвии. Похоже, их все унесли. Или украли. Когда-то моих предков с позором изгнали отсюда. Двести лет спустя меня встречает пустота.

Только экризский символ Солнца – всепобеждающего, всепожирающего – взирает с потолка. Я жду, что тело снова предаст, что меня скует суеверным ужасом. Ведь я собираюсь совершить святотатство. Что, если я не смогу выполнить задание?

Рассудок помог мне сделать кое-какую карьеру. От пехотинца, назначенного на убой, я проделал путь до выпускника академии. Переехал в столицу – место предельно далекое от любой святости. Броня знаний взамен вериг отшельника. Все ради того, чтобы вернуть ощущение превосходства.