Онлайн книга «Рассказы 39. Тени демиургов»
|
Сехмет уверенно вела нас, ловко лавируя между зеркалами, не обманываясь их хрустальным звоном, скользя между гранями, если не было прямого пути. Иногда среди отражений мелькали обрывки чужих жизней, снов, страхов и надежд. Я бежал следом за рыжей, стараясь не отставать и не терять бестию из вида, не отвлекаться на черно-белые картинки. Время от времени я ловил собственное отражение рядом с солнечной кошкой. Никогда не задумывался, как выгляжу в Зазеркалье. Ощущаю-то я себя по-прежнему котом – усы, лапы, хвост, но грани отражают высокого худощавого мужчину в парадном смокинге, белой рубашке и цилиндре, что плавными скачками движется следом за пушистым оранжевым шариком. Что ж, я всегда знал, что Зазеркалье коварней, чем кажется. Наконец мы остановились. «Там». Сехмет уперлась руками в голубоватый туман зеркала перед нами. Внезапно из-за соседней грани на нас выскочил белый кот. Голубые глаза яростно сверкали, хвост задран перпендикулярно полу. «Что вы здесь делаете? – Кот переводил взгляд с меня на Сехмет и обратно. – Что вам нужно в Башне?» «Там моя подопечная! – Я непроизвольно выпустил когти. – Пропус-сти нас-с!» Кот яростно зашипел: «Там мойподопечный! Мне нужно успеть!» «Нам тоже. – Сехмет развернулась к белому. – Нам нужно успеть до рассвета». Белый нервно дернул лапами, хвост ходил из стороны в сторону. «Ладно. Поможете мне – я помогу вам. Уговор?» «Уговор». – Я отошел от грани, завел боевую песнь. Белый и Сехмет вдвоем толкнули зеркало, и мы все втроем вывалились в зал. Первое, что я увидел, – алтарь из черного полированного камня в центре огромной пентаграммы, витые свечи на концах лучей плакали воском. На алтаре в белом платье лежала Элиз. В ногах у нее стояло огромное, в три человеческих роста зеркало в темной, изрезанной рунескриптами раме. Пол между стенами и пентаграммой исписан иероглифами и знаками. Руки Элиз стягивала над головой белая шелковая лента, вышитая вязью заклятий. Мне показалось, что время остановилось. Высокий тощий человек в черном балахоне речитативом читал заклинания, занеся над Элиз кривой ритуальный нож с обсидиановым лезвием. Как я не сорвался в бег прямо через пентаграмму – что было бы не самым умным решением, – я не понимаю. Наверное, потому, что, завывая, как сирена скорой в час пик, мимо меня пронеслась белая молния, чудом не опрокинув нас с Сехмет. Наш попутчик ворвался в пентакль, раскидав свечи и одной мощной пахучей струей смыв с пола половину символов. Я бросил взгляд в ту сторону, куда рвался белый, и непроизвольно открыл рот. С другой стороны зеркала стоял еще один алтарь, и к нему оказался прикован второй по могуществу человек Элизиума – вице-губернатор Генри Лайонел Ардайл. Из вспоротых вен на алтарный камень сочилась багровая в пламени свечей кровь. Стекая к зеркалу, что, видимо, должно было служить вратами Древней Твари, кровь медленно ползла по обеим сторонам рамы вверх, заполняя заклинательную вязь. До соединения в верхней точке рамы не хватало примерно одной пятой, однако узор постепенно разгорался багровой тьмой. И такая же тьма просачивалась через зеркало, постепенно обретая форму. Белый вспрыгнул на алтарь и дико, горестно завыл. А затем в алтарной зале раздалось громкое, басовитое мурлыканье. – Что ты стоишь? – Рыжая, вернувшая облик бестии, бесцеремонно толкнула меня в бок. – Если врата откроются – Древнего уже ничто не остановит! |