Книга Рассказы 40. Край забытых дорог, страница 13 – Андрей Дёмин, Мария Хакль, Ирина Невская, и др.

– Иди ты со своими идеями, – прошептала она зло.

– Побудешь сегодня человечкой, – продолжал Папаша как ни в чем не бывало.

– Человечкой? – Энни не поверила своим ушам. – Я? А как же Натан и Милка?

– Чернякам этого будет мало. Раз золотой девочки у нас больше нет, – Папаша помрачнел, – скажем, что ты оч-чень необычная человечка. Им понравится.

Как всегда при упоминании Аллианы, золотой девочки, Энни затрясло.

– Вот сам и будь человеком, раз тебе надо!

– Забываешься, нюйва. – Папаша все еще выглядел добродушно, но Энни опустила взгляд. – Платье оставлю в клетке у людей, переоденься. И помыться не забудь, а то выглядишь и воняешь хуже жоулиного дерьма.

Он ушел, а Энни уронила руки в чан с мыльной водой и так и сидела, разглядывая, как серые пузырьки липнут пленкой к коже. Еще немного, думала она, и придут сельчане, и ей надо будет выполнить Папашин приказ, иначе он лишит еды и заставит вычищать дерьмо. Надо домыть посуду, умыться и идти к Натану с Милкой. От этой мысли стало совсем тошно, и голова упала на грудь.

Крепкая волосатая рука мягко отодвинула ее в сторону, и рядом сел Джагга.

– Иди. Я доделаю.

Он до рассвета собирал клетки и тоже выглядел неважно, а еще был привычно по-гномьи хмур. Энни вцепилась в его плечо.

– Ты слышал, что этот старый эльфийский козел выдумал? Чтобы я изображала человечку! Сам убил Аллиану, а теперь изворачивается.

– Может, не убивал, – в который раз повторил Джагга. – Зачем ему это?

– Золото!

– Золотая девочка как экспонат приносила хороший доход.

– Где она тогда? И на что он купил защитное слово?

Джагга вздохнул и намылил тарелку. Этот разговор повторялся из раза в раз.

– Ты просто слишком добрый, Джагга, и не видишь в других зла. – Энни положила голову ему на плечо и зажмурилась. – Что бы я без тебя делала.

– Иди давай, – буркнул он, и ей почудилась в его словах улыбка. – Глядишь, еще грошей подзаработаешь. Черняки любят смотреть на людей. И постарайся вечером не уснуть – разговор есть.

Энни чмокнула его в гладкую щеку и побежала к реке. На спуске обернулась – Джагга тер кастрюлю, к которой она все утро боялась подступиться, и издалека его лицо казалось вытянутым и чуть более острым, чем положено гномам. Это от усталости, думала Энни, спускаясь, но только ли из-за возраста Джагга безбород? По легендам, гномы бородеют в младенчестве… Может, оттого она и чувствует с ним такое родство, что у него тоже есть тайна? Впрочем, совать нос в чужие дела Энни не собиралась. В конце концов даже сам Папаша – явно не чистый эльф, а гляньте-ка – с лицензией.

Она поскоблила себя куском мыла, несколько раз окунулась, сорвала с ноги пиявку и, натянув рубашку и портки, побежала к клеткам.

Раньше в центре поляны стояла клетка с золотой девочкой, а теперь – с людьми. Папаша знал, что делает: черневые эльфы, или черняки, отличались от остальных эльфов не только внешностью. Смуглые, кряжистые и страшные, они любили людей – белокожих, статных и тонких, в то время как весь остальной мир их ненавидел.

Натан и Милка казались свежими и прекрасными. Натан был в набедренной повязке, а Милка замоталась в голубую прозрачную ткань. В углу стоял сундук, полный костюмов разной степени откровенности – за день они переодевались несколько раз. Из всех выживших людей в этом мире нашли себе место только красивые – им единственным эльфы прощали их грязное происхождение. Остальные подыхали на каменоломнях или на черной работе в самых захудалых притонах. Потому стараться приходилось вдвойне.