Онлайн книга «Рассказы 13. Дорога в никуда»
|
– Ну а Трофиму ты почему веришь? – А с Трофимом у матушки когда-то большая история приключилась. Она ему жизнь спасла. Во как! При этих словах Лизка перекрестилась и что-то тихо прошептала. – Слушай, Вань, а ты какой веры? – вдруг спросила она. – Что-то я не видела, чтобы ты хоть раз крестился или молитву читал. Может, ты муслин, или иудей, или кто другой? Может, тебе помощь нужна? Ты не стесняйся, говори, я все сделаю! Лизка немного помедлила и добавила: – И вот еще. Мне вообще равно, кто ты и откуда. Мне с тобой хорошо. Так хорошо, что без тебя я сама себе гнездо совью и яйцо туда положу, понимаешь? – Она сделала предупреждающий жест. – Постой, дай скажу… Ты не бойся, обузой я тебе не хочу становиться. Скажешь, чтобы рядом была, буду. Нет… Уйду, только знак дай! Девушка хотела подойти к Ивану ближе, но постеснялась своей неопрятности и лишь ослабила узел на платке – так ее в жар от собственных слов бросило. Иван некоторое время молчал. Затем сделал шаг к Лизке, обнял и неуклюже поцеловал. – Неужели, Лиз, ты не понимаешь, что кроме тебя у меня во всем мире никого нет? Как же я тебя прогоню-то? – Он крепко прижал девушку к себе. – А насчет этой… веры – не беспокойся, нет у меня такой веры, над которой голову ломать стоит! Лизка встрепенулась, но он прикрыл ей рот рукой и погладил по голове. – Давай лучше о наших делах поговорим. Мы теперь как бы единое целое… Не знаю, как у вас это называется! Лизка чуть освободилась из объятий и посмотрела Ивану в лицо: – А у вас? Иван смутился и снова прижал девушку к себе. – Ну, по-разному… – замялся он. – Партнеры, например. – Партнеры! – с разочарованием произнесла Лизка. – Ладно, слушай дальше, партнер! Она выскользнула из рук юноши и поставила на огонь кружку с заваркой. Заварку Лизка украла у сестер, когда те забыли закрыть шкаф с продуктами. Теперь она ела снег только по привычке, и то когда Иван не видел. С ним она пила горячий чай и была счастлива. – В общем, давно это случилось. Еще когда Николай Палкин с турками воевал… Лизка снова исподлобья глянула на Ивана. Отблески костра, который она прятала между двумя обугленными кирпичами, лишь слегка освещали лицо юноши, и понять, о чем он думает, было невозможно. Иван грел руки и неотрывно смотрел на огонь. Лизка пожала плечами. – Мамка на той войне санитаркой была, а Трофим солдатом служил. Его в сражении ранило, а мамка вытащила и в лазарет доставила. Вот и вся история. Они на той войне больше не виделись. Встретились же много лет спустя на Троицкой площади. Мамка солдатика бывшего первая признала. Как-никак целый час его физиономией любовалась, пока тащила… Лизка улыбнулась и устроилась удобнее. – Ну так вот… Подошла, значит, мамка к нему и говорит: «А не тот ли это "герой", что в горах Гурии при девчонке плакал и мать вспоминал?» Это мне она потом рассказывала… А Трофим Кузьмич как глянет на нее: «Вот, мол, я тебя сейчас в кутузку, чтобы знала, как над "вашим благородием" шутить!» А мамка: «Что, не узнаете, господин хороший? Так я вам сейчас колдовство покажу! У вас, – говорит, – на груди родинка с пятак прилеплена!» Трофим Кузьмич на нее посмотрел-посмотрел, а потом руками как всплеснет: «Прости, женщина, я же тогда почти без сознания был!» А мамка ему: «Да теперь-то что вспоминать. На то и война, чтобы мужики дрались, а бабы их с того света вытаскивали. Жив, и слава богу! Вон каким важным господином стал!» А Трофим ее хвать и как расцелует в обе щеки! |