Онлайн книга «Рассказы 14. Потёмки»
|
– Здравствуй. Папа. * * * Я трижды бросал курить, и каждый следующий раз давался сложнее предыдущего. Чем больше барахтаешься, тем сильнее вляпаешься, и, если уж не вырвался сразу, резко, с болью, будь готов опуститься еще глубже. Для Кати я стану той же зависимостью – болезненной, фатальной. Заменю ей воздух так, что она не заметит яда в легких. Буду ее раковой клеткой. Прокачу на качелях: оттолкну и поймаю, снова и снова, и с каждым возвращением мой поводок будет становиться все короче. – …Курсы дизайна? – говорю я с кривой ухмылкой. – Разве ты умеешь рисовать? Она смущенно бормочет про свои успехи в художественной школе, перечисляет какие-то дипломы. – Бумажки сейчас ничего не значат, их выдают направо и налево, – перебиваю со снисходительным тоном, который ее так раздражает. – И уж точно не помогут, если нет таланта. Загнать человека в угол порою очень просто: привяжи его, обесцень и обезличь его прошлое и настоящее, закрой дорогу к будущему. Я снял Кате квартиру, оплачиваю все ее хотелки. Ее друзья остались за границей «до»: рядом с мечтами о художественном и поэтическими посиделками два раза в неделю. Все ее стихи теперь посвящены мне. Моя господская рука толкает качели. …Я делаю вид, что бешусь по пустякам, провоцирую на ссору, несколько дней не выхожу на связь… Качели вверх. …Прижимаю ее к себе перед сном, шепчу то, что она хочет услышать, обещаю никогда не давать в обиду… Качели вниз. …Она находит на якобы забытом ноутбуке переписку с другой бабой, смеюсь ей в лицо… Качели вверх. …Новогодняя ночь превращается в сказку про Золушку в дорогом столичном ресторане: платье мечты, любимая музыка и восхищенные взгляды из-за соседних столиков… С приходом весны улицы заливаются солнечным светом, но Катя тает, как мартовский снег. Ни дня без драмы, чаще срывы! – вот мой лозунг. Главное, быть непредсказуемым лабиринтом для растерянной девчонки, которая лабораторной мышкой бросается из угла в угол, даже не представляя, кто направляет ее электрическими разрядами в мозг и куда. Я представляю. Внутри меня пожар, он мечется голодным монстром, обжигая нутро. Чувствует – осталось недолго. – Я тебя не люблю, – говорю однажды утром, одеваясь. – С тобой было весело трахаться, но… Ты стала какая-то скучная, что ли. Квартиру на следующий месяц я не оплатил кстати, хозяин заскочит вечером. Отдашь ключи. Я знаю, что идти ей некуда, знаю, что в кармане ни копейки. Хочется посмотреть на ее реакцию, но одергиваю себя – не сейчас, нельзя! Нужно свалить прежде, чем начнется истерика, как можно раньше оставить наедине с собой. Себе мы лучшие палачи. Я спешно накидываю пиджак и направляюсь к выходу, но все идет не по плану, когда ножницы вонзаются мне в плечо. * * * Толстуха передо мной все никак не может определиться с сиропом к своему капучино. Кусает пухлые губы, мычит неразборчиво и пялится на вывеску позади бариста, в сотый раз пробегая поросячьим взглядом по ассортименту. Каштан, соленая карамель, мята… тьфу ты! – Надо же, какой сложный алгоритм, – говорю в пустоту, но так, чтобы меня слышала вся очередь. – Сначала выбираешь, потом подходишь к стойке. Действительно, сложно запомнить последовательность. Баба оборачивается, строит гримасу. Спрашивает, мол, раз такой умный, что посоветую. – Без сиропа. И абонемент в спортзал. – Развожу руками. |