Книга В пасти «тигра», страница 41 – Александр Тамоников

Впрочем, фашисты быстро сообразили, что советские бойцы не пошли в атаку, как они поначалу думали, а всего-навсего захватили вышки, с которых сами немцы вели наблюдение за переправой и обстреливали советские позиции на левом берегу Вислы. Шубину сверху было хорошо видно, как немецкий офицер начал отдавать команды солдатам. Немцы разделились, и одна их часть стала подступать к колокольне, а вторая – к деревянной вышке, окружая их со всех сторон.

Глеб понимал, что сейчас Дулину приходилось намного труднее, чем ему. Ведь подступы к вышке никто не оборонял. По всему выходило, что, кроме самого младшего лейтенанта, некому было отражать атаку наседавших со всех сторон немцев.

– Деревянко! – крикнул Глеб. – Принимай пулемет. Придется тебе остаться одному. Я пойду к вышке. Надо помочь младшему лейтенанту. Один он долго не продержится.

– Давай лучше я попробую к нему прорваться, – остановил капитана разведчик. – Внизу – мои ребята и твои бойцы. Возьму кого-нибудь с собой, а остальных к тебе отправлю.

Сказал и, не дожидаясь ответа от Шубина, начал спускаться. Возражать или менять что-то Глебу было некогда. Он едва успевал следить за передвигавшимся внизу врагом и отстреливаться. Ящиков с пулеметными лентами у него хватало, но чтобы прицельно стрелять из пулемета, торчащего из окна колокольни, ему надо было встать в полный рост, чего немцы ему не позволяли делать. Приходилось стрелять больше наугад и по ходу стрельбы прятаться за толстыми стенами между окнами. Немцы развернули одну из гаубиц и начали бить по колокольне. С каждой минутой находиться наверху становилось все опаснее, но Глеб понимал – покинь он свое место, перестань стрелять, немцы смогут быстро подойти вплотную к зданию. Тогда тем, кто находится под самыми стенами колокольни и прикрывает доступ к ее входу, придется совсем тяжело.

Но внезапно воздух разрезало многоголосное «ура», и Шубин увидел, как через колючую проволоку, буквально напролом, накидывая на нее доски и шинели, падая на них грудью и роняя столбы ограждения, бегут красноармейцы. Это, конечно, были бойцы майора Галиева – больше никого здесь быть не могло. Немцы, которые были заняты в этот момент тем, что отстреливались от проникших в их лагерь разведчиков, не ожидали такого поворота событий и растерялись. Они пытались отстреливаться, но быстро поняли, что окружены, и стали сдаваться, бросая оружие на землю и поднимая руки.

Через десять минут бой был закончен. По подсчетам Галиева, в плен, кроме двух офицеров, были захвачены не менее сотни солдат.

– Ай да мы, ай да молодцы! – приговаривал Галиев, расхаживая по комнате хуторского дома, где совсем недавно, судя по всему, проживал один из немецких офицеров и где у фрицев, по всей видимости, располагался штаб. Тут же, в комнате, были обнаружены карты и какие-то документы.

– Кто у нас по-немецки разумеет? – посмотрел майор на Шубина и Деревянко, стоявших перед ним.

Те переглянулись и, не сговариваясь, разом сказали:

– Я знаю немецкий язык.

– Тогда возьмите, – протянул Галиев им какие-то бумаги. – Изучите и доложите, что в них написано. А я пока побеседую с пленными офицерами. Может, что-нибудь от них еще разузнаю. А вы, – повернулся он к радистам, – мигом наладьте мне связь с тем берегом. Надо же мне доложить пятому, что переправа свободна…