Книга Физрук: на своей волне 8, страница 29 – Валерий Гуров

Завуч замялась, подбирая слова и от волнения зажевав губу. Мне, впрочем, и так все было понятно. В словах Сони явно читался подтекст, что директор ищет меня не просто так.

Завуч, наконец, нашла нужные слова и продолжила:

— Вам сейчас лучше быть на уроке. Чтобы у Леонида Яковлевича… не было к чему придраться.

Я не стал изображать из себя человека, которому «всё нипочём».

— Понял. Сейчас иду, — заверил я завуча. — только София Михайловна, душенька, напомни какой у меня сейчас урок?

— Владимир Петрович, у вас прямо сейчас урок истории у 7 «Б»… — чуть смущенно ответила Соня.

Я заметил, что завуч держит подмышкой какую-то папку. Соня поймала мой взгляд и торопливо кивнула, спохватившись.

— Это я подготовила нам график по олимпиаде. Покажу на большой перемене, сразу после урока истории, — сказала она.

— Идет, вот эти новости мне нравятся куда больше, чем про директора, — мягко улыбнулся я, пытаясь разрядить напряжение, стоявшее колом.

— Ну тогда все, я побежала, Владимир Петрович, у меня ведь тоже сейчас урок! Вы только на историю все-таки сходите, Леонид Яковлевич ну очень зол…

— Обязательно, — я улыбнулся еще шире.

Соня ушла по коридору, не оборачиваясь, а я остался у выхода из спортзала ещё на несколько секунд.

За спиной стояли ученики, которым нужна была не история, а всё-таки полноценная тренировка по ОФП, как и планировалось изначально. Ещё разговаривая с завучем, я видел, как хулиганы подошли к Борзому, и несколько минут все четверо о чём-то разговаривали.

Уж не знаю, насколько плодотворно прошёл их разговор, но я не заметил, чтобы они обменялись рукопожатиями. Ну хоть в драку не лезут — и то дело. А вот то, что хулиганы сделали правильный выбор, присоединившись к моей команде, — это очевидно. Не могу сказать, насколько этот их выбор был сознательным или он был продиктован долгом в размере тридцати тысяч рублей… да неважно на самом деле, как говорится, стерпится — слюбится.

Сейчас троица хулиганов стояла в стороне, держась обособленно от остальных.

— Так, молодёжь, слушаем внимательно, — заговорил я. — У меня сейчас урок истории. Пока меня не будет, занятие проведёт…

Я обвёл взглядом присутствующих и остановился на Борзом, который всё так же сидел на лавочке у стены. Ногу он вытянул — возможно, ничего серьёзного, травм не было, но на некоторое время пацан всё-таки выпадет из тренировочного процесса. Ну а чтобы он не обособлялся от коллектива и учитывая неплохое спортивное прошлое Борзого…

— Тренировку по ОФП проведёт Борзый, — объявил я.

Возражений со стороны школьников не последовало. Сам Борзый сначала напрягся — это было видно — от ответственности, которая внезапно легла на плечи. Но почти сразу пацан кивнул, принимая моё предложение.

— Понял, Владимир Петрович, — ответил он, не задавая лишних вопросов.

Я снова перевёл взгляд на группу, уже на всех сразу.

— Вопросы есть? Пожелания?

Раньше на этом месте обязательно нашёлся бы кто-то, кто проверил бы границы. Уж не знаю — шуточкой, усмешкой или глупым вопросом. Сейчас же ничего подобного не случилось. Тишина была рабочей, как в нормальной команде, готовой к пахоте. Даже трое хулиганов, которые пришли доказывать своё превосходство, не проявили ни малейшего сопротивления.

Я не стал добавлять ни «молодцы», ни «я вами горжусь», как и других эмоциональных вещей, которые обычно ждут после такого перелома. Мне это было не нужно, и им это было не нужно тоже.