Онлайн книга «Искатель, 2006 № 09»
|
— Погоди, Семенов! За что тебе Флешлер должен был деньги доплатить? — Ну… Должен был, одним словом… — Нет, так не пойдет. Не верится мне, что он у тебя деньги занимал. За что он с тобой рассчитывался? — За… ну… За телок, в общем. Я ему перепродал трех молдаванок. Да чего уж… Все равно замели тот кабинет. Макс с Цейтлиным пасли их. Официально-то они к этому борделю отношения не имели, не подкопаешься, а на самом деле… Девки те в тюрьме. Может, и выслали их уже обратно. В Молдавию. В общем, накрылась та точка. А я-то при чем?!Являюсь к Максу через неделю за деньгами. А он мне, извини, мол… А рядом лоб здоровенный, телохранитель, типа… Грабли — как тиски. Я и сам-то вроде не слабак, но против него… Эх! Он меня одной рукой приподнял да на урну посадил. Понял, а? Ну, жук… Все у меня внутри кипело: нет, думаю, так это дело не оставлю! Через неделю слышу: помер Макс. Сердце, что ли… Прямо, говорят, на юбилее. Ага, соображаю, я с Цейтлина свое вытрясу. Пусть не радуется, что я все спишу! Позвонил, договорился о встрече. — Прямо так и договорился? — Ну, припугнул, не без того… Не придешь, мол, — пожалеешь… Чтобы с понятием отнесся. Явился он в парк и пошел выкобениваться: «Трудности у меня финансовые… Макс это дело затевал… Войди в положение… Вот, золото пока возьми». Нужны мне его побрякушки! А у меня нервы после контузии… Слово за слово… Как он умудрился башкой об ограду треснуться?! Я сердце у него послушал — стучит. Ништяк, думаю, отлежится… Холера не возьмет. В полицию он жаловаться не побежит. Я еще прикинул — парочки там обжимаются ходят, заметят… «Заметили. Правда, не парочки, а старик, который собаку выгуливал». Яков закрыл папку и прихлопнул ее ладонью… Глава 11 — Шалом! — Леонид коротко и сильно сжал в приветствии руку Якова. — Ты в своем обычном репертуаре: в Управление заглянул — и немедленно бегом отсюда… Куда теперь намылился? — В ресторан. Красивой жизни захотелось… — Захвати и меня. Там, наверное, варьете, танго… — Скорее «танец живота». «У трех пальм» заведение называется. — А, точно, этот оазис по твоему профилю проходит. Как же, помню! Шатры, чадры, кувшины… — Точно! Нирвана под сенью пальм… — засмеялся Яков. Легонько хлопнул Леонида по плечу и неспешно зашагал по коридору. Он еще не завернул за угол, а до слуха уже донесся невнятный, но настораживающий шум — пронзительные женские выкрики, сменяемые рыданиями, звонкий, успокаивающий детский голос, чей-то монотонно бубнящий бас… Яков ускорил шаги, и, как видно, не зря… — Яков! Ну как ты вовремя! — пробасил Нахшон, поднимаясь с железной скамейки и вытирая вспотевший лоб. — Гверет, потише, пожалуйста! Разберемся сейчас! — хмуро оборвал он стенания полной пожилой женщины. Та на мгновение замерла, скривив приоткрытый, сверкнувший золотом рот. Худенький смуглый мальчик испуганно переводил глаза с полицейских на женщину. — Ничего не могу у них понять, — повернулся Нахшон к Якову. — На иврите они не говорят. Спроси — что произошло? — Здравствуйте! — спокойно произнес по-русски Яков. — Что такое приключилось? Почему шум? Женщина непонимающе посмотрела на него и всхлипнула. — Мы приехали недавно, из Таджикистана. Бабушка в маленьком городе жила. Она по-русски не умеет говорить, — начал робко объяснять мальчик. — А плачет она потому, что ее ограбил дяденька незнакомый. Все деньги из банка несла, хотела за квартиру заплатить за полгода, а он у нее сумочку выдернул… Она говорит, что он молодой, худой очень, с волосами лохматыми. |