Книга Крест княгини Тенишевой, страница 6 – Людмила Горелик

Ольге Георгиевне было интересно слушать про Скрыню. Ах, хотелось бы и ей посмотреть! Однако вслух она выражать это желание не стала. Доехали быстро.

Вот и заливные луга! Днепр здесь круто поворачивает, образуя полуостров, который каждую весну полностью заливает. Трава здесь растет высокая, сочная, ярко-зеленая. Тенишева любила свои заливные луга, нередко приезжала сюда с гостями, ей нравилось их восхищение. Сейчас она ожидала восторженной реакции от впервые приглашенной в Талашкино журналистки, и ее ожидания оправдались.

— Боже, какая красота! — воскликнула Базанкур, едва выйдя из повозки и оглядывая пейзаж. Послеобеденное солнце светило уже не слишком ярко, вдалеке Днепр огибал луга в виде сверкающей сизой ленты.

Дамы расположились на пригорке. Здесь было мягко и не жарко. В своих длинных широких платьях они полулежали, свободно раскинувшись. От Днепра шел легкий ветерок, освежающий июньскую духоту. Травяной ковер почти смыкался над ними. Сквозь шелковистую траву просвечивало небо. Французского бульдога Бульку Тенишева усадила рядом с собой, слегка поглаживая во время разговора. Черный, гладкий, упитанный бульдог балдел от счастья находиться радом с хозяйкой.

— Как я благодарна вам за приглашение в Талашкино! — искренне и быстро заговорила Базанкур. — Мне так хорошо здесь! Я просто ожила после своих петербургских забот… Вы знаете мои обстоятельства: все сама, все ценой больших усилий.

Екатерина усмехнулась и взглянула на Маню: пусть ответит.

— Конечно! — кивнула Тенишева. — Путь творческой женщины не бывает легок. Мое первое замужество вряд ли было счастливее вашего, оно меня сильно разочаровало. Вырвавшись от мужа, я поначалу жила с очень малыми средствами. Пыталась найти способ зарабатывать при помощи искусства — училась пению, собиралась поступить в оперу… пока не поняла, что там, чтобы пробиться, кроме голоса, нужны особые свойства, а я слишком горда, чтобы вырабатывать их. — Она запнулась и сменила тему. — А уж Екатерина Константиновна… Можно я расскажу немного о твоем замужестве, Киту?

Святополк-Четвертинская кивнула. Она давно не чувствовала печали при воспоминании о событиях молодости, ее история была достаточно хорошо известна в свете и тайны не представляла.

— Елизавета Ивановна, мать Киту, была дочерью промышленника Базилевского. В пятнадцать лет по большой взаимной любви она вышла замуж за богатого смоленского помещика Константина Шупинского, он стал отцом Киту, — начала Тенишева.

— Да, — кивнула Ольга, — Елизавета Ивановна рассказывала мне, что первый муж настолько ее любил, что даже одевал сам, не позволяя прикасаться ни к чему. Но увы, она овдовела в двадцать лет!

— Да, Шупинский умер от тифа, тогда же умер и лечивший его доктор, и служитель, который за ним ухаживал… Елизавета Ивановна очень горевала, но после этого начинается самое интересное, — продолжала Тенишева. — Она вышла замуж второй раз за человека тоже далеко не бедного, известного в России просветителя — графа Кушелева-Безбородко. Теперь уже она сознавала свою красоту, ее трудно было не заметить. В свете графиня пользовалась большим успехом, она блистала и при дворе. Случилось так, что граф тоже вскоре умер, оставив ей еще семь миллионов. И вот тут красавица-вдова пустилась во все тяжкие. Денег у нее было немерено, красотой обладала редкостной. Чем заняться? Граф оставил ей большую библиотеку — вы ее видели, теперь часть ее у нас в Талашкине. Она могла бы читать, учиться… Но графиня пристрастилась к игре. Она играла в Монако, в Баден-Бадене, спускала там миллионы, дом в Петербурге тоже продала. Она играла везде, где только можно найти рулетку! Была при этом очаровательна. В Ницце посторонние люди ходили к ее веранде, когда она там отдыхала, чтобы посмотреть на изумительную красоту этой женщины. Любовников она меняла, как перчатки, в поклонниках недостатка не было. И все это легко, с удовольствием, в полной уверенности, что так будет всегда… От ее безумного состояния не осталось ничего.