Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 211 – Макс Ганин

Гришу снова вызывал Хазиев: достал рапорт о взыскании, показал, что он перечеркнут и не подписан руководством, и сообщил, что Пузин отменил его лично. Тополев ответил, что это справедливо. Отрядник сказал, что есть одна просьба: не задавать никаких вопросов членам комиссии. Гриша пообещал: он и сам не хотел с ними связываться, понимая всю никчемность и бесполезность приезда оэнкашников. Что и подтвердилось, когда они зашли к ним в отряд — шестеро стариков и две женщины средних лет: люди из прокуратуры, офиса представителя президента по правам человека, Министерства здравоохранения, Министерства образования и науки, УФСИН, соцзащиты и батюшка из церкви. Сопровождал их лично Болтнев.

Всех осужденных отряда собрали в ПВРке. Самых красивых посадили в первые ряды, как и Григория. Группа проверяющих встала перед зэками, сидевшими на скамейках, в шеренгу, и все стали смотреть друг на друга, как в зоопарке. Болтнев рассказал красивую сказку о том, как здорово осужденным сидится в его колонии, что если контингент не хочет есть гречку, рис или картошку с мясом в столовой, то может пойти в магазин и купить шашлык, который стоит гораздо дешевле, чем в местном придорожном кафе. Утверждал, что восьмой отряд, оказывается, водят в баню, в бараке есть горячая вода, а на промке высокая зарплата. Все звучало так красиво, что один из гостей спросил: «А может, не надо им так много хорошего? А то они снова захотят в тюрьму сесть!» Гриша молчал, как и обещал Хазиеву, и даже когда предложили, не стесняясь, задавать вопросы комиссии, никто не осмелился открыть рот. На этом встреча закончилась: отчеты, без сомнения, будут написаны правильные. Их неприкрытый восторг от наличия у зэков шконок на всех и горячей воды снял все вопросы.

Общие протесты и собрания в восьмом отряде не прошли даром, и в пятницу во время построения Хазиев объявил, что распоряжением полковника Глухих из Тамбовского управления ФСИН Давыдова сняли с должности завхоза. Временно исполняющим обязанности был назначен Женя Арефьев — молодой боксер, сидящий за изнасилование. Он тем же вечером послал свою шестерку Ретунского собрать деньги на фишку — по пачке с носа. Тополев напомнил ему, что договаривались по пять пачек на все. Женя пояснил, что все прежние договоренности отменяются, заново собрал жителей барака и объявил прежние условия игры: блок плюс пачка. Все молчали, вопросов не задавали. Гриша тоже не полез в бой, поразмыслив, что если это никому не надо, то зачем впрягаться одному ему. Психология толпы уже им завладела, тем не менее он отказался сдавать сигареты без объяснения причин.

В субботу утром его переложили на пальму — верхний ярус кровати, а на его месте разместили Рашида — молодого культуриста из Питера. Это было сделано целенаправленно. Во-первых, на нижних шконках отдыхали уважаемые и авторитетные заключенные, и перевод наверх автоматически понижал статус человека и ухудшал отношение остальных к нему. Такое неоправданное действие со стороны активистов отряда не должно было остаться для Григория без внимания и предполагало от него соответствующих поступков. И, во-вторых, по мнению нового завхоза, если вдруг Гриша захочет выяснить отношения, то столкнется с сильным противником. Рашид Пашаев поступил по-человечески: он подошел к Григорию на улице и предупредил о вынужденном переезде, сказав, что это не его инициатива и что если Гриша порешает с завхозом, то он с удовольствием перенесет свои вещи обратно. Дескать, он уважительно относится к Григорию и не хочет ссориться из-за пустяков.