Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 28 – Макс Ганин

— Тихушник! — сказал задумчиво Тополев. — Даже ничего мне об этом не рассказывал…

— Привыкайте, Гриша! — посоветовал Алексей Леонидович. — Забудьте о том, что вы сдружились на этапе. На зоне друзей нет! Все стараются обтяпывать свои дела молча, а частенько — еще и за счет других…

После отбоя, ближе к одиннадцати часам, Гришу разбудил Женя Соболев. У него было очень испуганное лицо и чересчур серьезный вид.

— Вставай, — тихонечко толкая спящего Тополева, шепотом повторял завхоз, склонившись над ним.

— Что случилось? — спросонья не понимая, что происходит, громко спросил Григорий.

— Пойдем в каптерку. Вопрос срочный! — заторопил Евгений, и они пошли в дальний конец барака. — На! — протягивая свой сотовый, начал объяснять Соболев. — Тебе положенец сейчас звонить будет.

Гриша присел на стул в углу вещевого склада с телефоном в руках, а Женя поторопился покинуть помещение, как только аппарат начал вибрировать от звонка.

— Алло? — ответил Гриша.

— Привет! Это Феруз, — раздалось с другого конца.

— Здорово, Феруз! Это Гриша Тополев. Как дела?

— Дай Бог! Все хорошо, слава Аллаху! Как устроился на новом месте? Проблемы, просьбы? Нужда, может, в чем есть?

— Все на должном уровне, Феруз. Не хуже и не лучше, чем у остальных, — имеющий уже достаточно тюремного опыта для таких бесед, ответил Гриша.

— Приятно слышать речь не мальчика, но мужа! — отметил положенец.

— И мне приятно, что ты лично позвонил узнать, как я обустроился, — грамотно расставил акценты в беседе Григорий.

— Я звоню тебе не только по этому поводу.

«Кто бы мог подумать?» — подумал про себя Гриша.

— Ко мне обратились уважаемые люди с воли, — продолжил Феруз. — Они говорят, что ты должен им огромные деньги и просят меня поспособствовать их возвращению.

— Это кто ж такие смелые, что без опаски на зону звонят, не боясь записи разговора со стороны оперчасти? — весело спросил Григорий.

— Некто Сергей и Игорь. Знаешь таких? — так же весело ответил Феруз.

— Я так понимаю, что на тебя вышли Игорь Гинзбург и Сережа Тростанецкий? — очень спокойно, медленно и размеренно начал свою речь Тополев. — Я не буду сейчас начинать с тобой полемику. Я им должен или они мне, вольные долги только на воле и решаются. Я тебя сейчас о другом в курс поставлю, чтобы ты тоже понимал, кто у тебя на другом конце провода висит. Эти субъекты, назовем их так для приличия, сначала через мусоров на Бутырке эту тему педалировали. И со мной целый начальник оперчасти про это говно разговоры разговаривал. Потом, после того как с ментами не вышло, они через положенца Бутырки решили счастья поискать, но и тут облом вышел: Ибрагим эту тему пробил и послал их куда подальше. Так вот теперь они решили и тебя в блудняк ввести.

— Ты пойми меня, Григорий, — с появившимся уважением в голосе начал объяснять свой интерес Феруз. — Такие суммы, как они озвучивают, я, если честно, никогда не видел, поэтому и решил позвонить тебе, услышать лично человека, спокойно оперирующего миллионами долларов.

— Что, уже миллионы? Когда они на Бутырку звонили, то хотели всего лишь четыреста с чем-то тысяч.

— Аппетит растет во время еды, — со знанием дела подчеркнул положенец. — Ты абсолютно прав насчет того, что вольные дела должны решаться только на воле. Поэтому, с твоего разрешения, я им так и передам, что скоро ты освободишься и тогда сможешь сам за себя слово сказать.