Онлайн книга «Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих»
|
— Понял тебя. А какая во всем этом противостоянии роль Жени Соболева? — поинтересовался Григорий. — Женек очень боится Косенко, поэтому и помогает ему. Не будет Космоса — и от тебя отстанут, вот увидишь. — Да ему еще три месяца до освобождения! Он тридцать первого декабря на свободу выходит. Что мне, до Нового года осторожничать? — Ну, во-первых, осторожность еще никому не помешала. А во-вторых, ты что, думаешь, Косенко со всеми на вахте вась-вась? Ни фига! У него тоже свои недоброжелатели есть, и более авторитетные, чем Кравинец. Так что я не удивлюсь, если Николая еще до освобождения изолируют от нашего общества. К тому же, настало время нового завхоза медсанчасти — Вити Мещенкова, которому это место ох как нужно для УДО! — Так он ведь человек Космоса! Он ему деньги платит за теплое место в палате. — Витя оказался человеком прожженным. Он, выясняется, не только Космосу платит, а еще и Шеину. Так что очень скоро мы станем свидетелями преинтереснейших событий. *** У Гриши во второй раз за неполных два месяца отлетел мобильник. Фишка вовремя сообщила, что в локалку отряда заходит главный безопасник, но Тополев был на кухне и, пока успел добежать до своей шконки, чтобы снять телефон с зарядки, включенной в скрытую в полу розетку, Борисыч оказался уже в спальном помещении. Григорий не придумал ничего лучше, чем спрятать запрещенный смартфон под подушку своей кровати и отойти подальше к окну. Опытный сыскарь попросил всех покинуть комнату, а сам сделал круг между рядами кроватей. Когда он ушел, Гриша первым делом бросился к подушке, но под ней телефона не было. Женя Соболев, который ходил вместе с Борисычем по бараку, сказал, что даже не заметил, как тот подходил к каким-либо шконкам, но вместе с тем передал Григорию, что перед уходом Борисыч просил передать ему привет. — Тебе надо быть максимально осторожным и не покидать локалку без разрешения, ходить на все мероприятия и повременить с приобретением новой трубки, — посоветовал Женя. — Так как ты со всеми поссорился, то теперь за тобой будет особый присмотр. По протекции Матрешки Тополева пригласил к себе на разговор Борисович. Сперва долго беседовали за жизнь, пока не пришли проверяющие из Управы, и Гришу попросили подождать в коридоре. — Заходи! — скомандовал Борисыч, оставшись один. — Вот скажи мне, ты в лагере всего пару месяцев, а у тебя уже куча ярых почитателей и еще более ярых противников. Как ты так сумел? — Ну, кто против меня, я знаю, а вот своих почитателей… — Как же? Лепеха с Кабаном за тебя. Матрешка говорит, что ты пацан нормальный. Даже этот хитрюга Переверзев суетится, чтобы тебя на работу взяли. — Приятно слышать! Но меня сейчас больше враги волнуют. — Космос, что ли? Не волнуйся по его поводу! Главное, сам глупостей не наделай, и все у тебя будет хорошо. — Спасибо большое, Сергей Борисович! Могу идти? — Подожди. — Безопасник достал из ящика стола их с Переверзевым телефон. — Код мне скажи к трубке — и можешь быть свободным. — Да пожалуйста! Там все равно ничего нет. Мы по нему только звонили. — Что, ни фотографий, ни букмекерских программ, ни киви-кошелька? — Нет, конечно. Мы же не дети, чтобы этой ерундой заниматься! — Вот и отлично! Говори код! — 1245… *** У Макса Демидова и его вечно кислого друга Андрея Муравьева «выстрелило» УДО, причем у первого за сорок дней до конца срока, а у второго — за семьдесят. После приятного известия Максим был на седьмом небе от счастья и активно строил планы на жизнь после выхода из колонии, а Муравей, наоборот, впал в сильную депрессию: бо́льшую часть времени лежал на шконке и о чем-то мучительно думал. Они оба подавали свои документы на комиссию в администрацию колонии еще в начале июля, затем с помощью адвоката, которого наняли в складчину за двадцать тысяч рублей, направили ходатайство в суд об условно-досрочном освобождении. |