Книга Гипноз, страница 37 – Макс Ганин

Минуту он стоял не шевелясь, разведя руки в стороны, как будто боялся прикоснуться к незнакомой ему девушке. Понимая, что он не узнает ее и ждать ответной реакции не имеет смысла, Оксана выпустила его из своих объятий, отступила на шаг и спросила:

– Хочешь, я твою маму позову?

– Да, – безразлично ответил Олег. – Хочу.

Оксана выскочила в коридор и вскоре вернулась с мамой Григория – Екатериной. Мать также поспешила заключить сына в объятья, которые на этот раз длились намного дольше предыдущих. Олег в ответ приобнял ее. Обнимать взрослую женщину было не так стеснительно, как молодую. Только тогда, когда она прикоснулась к телу своего сына, она поверила, что перед ней именно Гриша – ее единственный сын. Что он жив и относительно здоров, что эти страшные десять дней поиска закончились и что сегодня он уже будет дома.

Следом зашли отчим Григория Богдан и Ольга. Последняя, заметив, что Олег абсолютно равнодушен к искренним эмоциям родственников, решила перевести встречу в другое русло. Предложив старшему поколению занять диван, а Оксане кресло, она сама разместилась за своим рабочим столом. Олег вернулся к окну и снова уселся на подоконник. Теперь все могли видеть друг друга. Олег, надев очки, мог спокойно рассмотреть своих родственников, а Ольге, как психологу, данная расстановка была очень важна. Ей необходимо было одновременно видеть реакцию всех участников начинающегося разговора. Женское любопытство и служебный долг вынуждали ее задать прибывшим ряд вопросов.

– Не в обиду вам будет сказано, но у меня сложилось такое впечатление, что вы его совсем не искали! Мы забросали московские РУВД и федеральные базы запросами, звонили неоднократно в милицию на Рублевке, поставили на уши шереметьевское линейное управление! Никто и нигде слыхом не слыхивал о пропавшем человеке! Как такое может быть? – с откровенной обидой в голосе за своего «временно приемного сынка» спросила Ольга.

– Как вам не стыдно! – удивленная таким поворотом, громко и резко ответила Екатерина. – Двадцать седьмого июня, когда он пропал, в тот же вечер, мы с Оксаной были на приеме у генерала – самого главного на Петровке, 38! На следующий день по его приказу у Оксаны приняли заявление по месту их жительства, в Тушинской милиции. И это не смотря на закон, что о пропаже можно заявлять только через десять суток. Мы сделали все, что было только возможно и невозможно! Моя ближайшая подруга Марта ходила по моргам на опознания невостребованных трупов (это было не в моих силах), а мы с Оксаной ездили от милиционеров к гадалкам и экстрасенсам, а потом обратно к милиционерам. За сутки до его исчезновения у моего мужа, – указав рукой на Богдана, продолжила она, – умерла мать. Похороны, неизвестность в судьбе сына… Вы не представляете, что нам пришлось пережить в эти дни!

Для Олега этот разговор был фоном для размышлений. Он всматривался в лица, как оказалось, близких ему людей и пытался вызвать у себя воспоминания, связанные с ними – так же как у него это получилось с фотографией глобуса. Поочередно закрывая и открывая глаза, он напрягал разум, но не получал нужных импульсов. Информация была закрыта настолько, что он решил не тратить своих сил и вернуться к участию в разговоре. Включение состоялось в тот момент, когда Ольга слегка смягчила гнев, но продолжила натиск.