Книга Приват для Крутого, страница 140 – Екатерина Ромеро

Видимо поняв, что я и так уже достаточно морально побита, довольная Кира уходит. И вроде бы это же ей ноги сломали и выгнали, но у нее было хотя бы право амнистии, а в моем случае это не предусмотрено. Крутой меня никогда не простит. И я тоже. Уже не прощу его за такое отношение ни за что в жизни.

Я сажусь в угол на один из диванов. Бежать смысла нет, Крутой приехал с охраной, одно мое неверное движение – и мне снесут голову. Я голодная, запахи из кухни просто волшебные, но идти туда и еще больше унижаться я не буду.

Жду Савелия, но первым из кабинета выходит Ганс. Он всегда при встрече доброжелательно кивал мне, здоровался, а теперь я вижу, как стискивает зубы.

– Какого черта ты здесь делаешь?

– Савелий меня привез. Я жду его.

– Иди и жди за дверью. Тебе здесь больше не рады.

– Там холодно. У меня нет теплой одежды.

– Ты считаешь, это кого-то волнует? А Фари каково теперь, девочка? Может, тоже холодно, не думала?

Нет, Ганс не из тех, кто будет делать больно руками, но его слова заставляют всю сжаться. Я изгой теперь, никакая не часть Прайда, и они даже видеть меня спокойно не могут.

– Хорошо. Извините.

Я выхожу из клуба на мороз и, обхватив себя руками, жду Крутого.

Мгновенно коченеют ноги, охрана пялится на меня, а я упираюсь головой в холодную дверь, считая секунды.

Я не знаю, что мне делать. Зачем сожгли мою комнату в общаге, кому это надо, ведь меня никто не покрывает. Мамай, наверное, уже и забыл о моем существовании. Он получил, что хотел, и я сама ему в этом помогала.

Как те деньги меченые попали ко мне? Получается, кто-то их положил в мою сумку? Кто это мог сделать, когда? Я уже вообще мало что понимаю. Текущая река превратилась в стихию и несет теперь меня, точно маленькую шлюпку, все дальше от берега. И нет никакого спасательного жилета, я потеряла его еще тогда, когда Крутой меня впервые поцеловал.

– Даша, почему ты без куртки?

Оборачиваюсь и вижу Лешу. Тот самый мальчишка, который приходил сюда раньше. Маленький, все в той же синей шапке. Худенький, но больше не заплаканный, очень даже живой, и сейчас он внимательно смотрит на меня, сводя свои светлые брови.

– Я… дома ее забыла.

– Так холодно ведь! Отморозишь себе ноги! Смотри, у тебя уже красные ладони. Ты к двери скоро примерзнешь. Входи внутрь. Пошли!

Берет меня за руку и тащит в клуб, но я упираюсь.

– Нет, нет… Леш, я не могу. Я тут подожду. Все нормально. А ты? Как у тебя дела, малыш?

– Нормально. Каникулы.

– А что ты здесь делаешь? Папа снова обижает?

– Нет, после того, как дядя Савелий и дядя Эдик ко мне домой приходили, папка сказал, что у меня хорошие взрослые друзья. Большене лупит меня. Ни разу, так… пьет иногда. У меня, вообще-то, работа тут. Я по делу.

– Серьезно? И какая же у тебя работа?

– Я сортирую документы по папкам разным, сверяю даты и ставлю штампы. Дядя Гоша дал задание и платит мне. Они из офиса архив привезли, все здесь разбирают. Ну и я тоже работаю. Помощником.

– И много он тебе платит?

– Очень, я больше папки зарабатываю, – смеется. – Я уже купил себе новые ботинки, куртку и даже велосипед. А еще теть Вера меня кормит тортами бесплатно. Такими вкусными, пошли поедим!

Улыбаюсь, хотя слезы то и дело душат. Я так замерзла, а войти не могу. Меня там видеть никто не хочет.

– Леш, ты это, иди тогда, здесь и правда холодно.