Книга Приват для Крутого, страница 186 – Екатерина Ромеро

Я тебя не отпускаю!

Ты слышишь, Воробей, я сам тебя накажу. И нет, в больничке ты не умрешь, я пойду на тот свет и достану тебя оттуда, за руку схвачу и выведу. Ты моя, и я никому отдавать тебя не собираюсь.

– Хорошо, выйдите только.

Врач понял, что я выстрелю, после разговора с Беркутом терять мне уже нечего, так какой у меня выбор? Или так, или ее не станет. Или я соглашаюсь на условие, или птичка летит в небеса.

– Я тебя не отпускаю! Ты слышишь, ВОРОБЕЙ?! Не смей даже думать об этом! – ору, все мое тело словно онемело. В висках начало пульсировать, и я выхожу из палаты, становясь напротив и все так же держа ствол в руке.

Он заряжен. Там три пули, мне хватит и одной, если прямо в голову. Себе.

Я сделаю это, если Воробушек мой не очнется. Я пойду в ад за тобой, мы там будем вместе.

Врачи Даше что-то снова колют, старший делает ей ручной массаж сердца. Снова и снова, смотрят на монитор, а я стою и едва дышу.

Я тебя не отпускаю. Не сейчас и не так, не здесь! Мы еще поговорим. Фари, не пускай ее в те ворота, она мне здесь нужна. Живой.

– Подождите, есть пульс! О боже!

Вижу, как медсестры засуетились и на мониторе заиграл рисунок, теперь не ровная линия, а отрывистый хребет.

Они колдуют над моей птичкой-предательницей еще минут двадцать. Трубки, капельницы, уколы, а после врач выходит и тихо опускает глаза.

– Все же был шанс. Хорошо, что не сдались.

– Она очнется?

– Я не знаю. Покав коме. Давайте промониторим пару дней, дальше будет видно.

– Спасибо.

На большее меня не хватает, колотит всего, и, убедившись, что Даша все еще здесь со мной, а не с Фари, я бреду вдоль по коридору.

Тихо вокруг, ночь на дворе, и меня шатает. Перед глазами мелькает, и, пожалуй, я так испугался только тогда, когда в Дашу пальнули.

Кома. Ты теперь не там и не здесь. Где-то между, и я знаю, девочка, что возвращаться ты не хочешь.

Не сюда и не ко мне, но я не отпускаю тебя. Даша, я ни за что тебя не отпущу.

Голова кружится, на этот раз меня шатает, и я буквально падаю на стул.

Мне херово, тошнит, воздуха мало.

Я ведь мог ее потерять двадцать минут назад, если бы не настоял на продолжении реанимации. Сука, мне страшно даже подумать.

Не помню, кому звонил и что говорил. Помню только, что Ганс приехал и что-то спрашивал у меня, а я ответить толком не мог. Оголенный нерв – и это, сука, больно.

Глава 2

Ганс

У них все так невинно начиналось. Я помню прекрасно, как Даша впервые пришла в клуб. Такая гордая, своеобразная, смелая. Она сразу Крутому понравилась, у них очень быстро закрутилось, и я был не против. Это вообще не мое дело, знаю только, что Фари был очень недоволен, но Савелий его не слушал.

До Даши у Крутого Кира была, но клянусь, я не видел в нем по отношению к Кире того, что с ним началось после прихода Даши.

Савелий влюбился в нее и даже не скрывал этого, а потом случилось то, что случилось, и его благосклонность переродилась в такую злость, обиду и желание мести, что, боюсь, даже я не вижу теперь выхода.

Они как больные оба стали, особенно Савелий. Он сорвался сегодня в больнице, я видел в нем это, и теперь я боюсь, чтобы он ко всему прочему не забухал.

На нем ответственность, и Крутой теперь все тащит на себе. Брандо свалил, Фари нет, а нас с Даней недостаточно.

Это тяжело, но управлять Прайдом все равно надо. Савелий знает это прекрасно, так же как и то, что сейчас у него нет права на ошибку. Только не теперь, когда наемники у нас буквально под окнами.