Онлайн книга «Приват для Крутого»
|
На удивление, адреналин дает сил, в какой-то момент боль отступает, либо я себя так настраиваю, и я все же вливаюсь в танец. Стараюсь, двигаюсь, ловлю ритм, потому что вижу, как Савелий Романович смотрит. Сейчас прямо на меня, ни на кого больше, и мне нравится. Мне это помогает, хотя слезы почему-то то и дело текут из глаз. Здесь полутьма – к счастью, этого никто не увидит. В какой-то миг музыка меняется – это мое время. Девочки отходят на второй план, давая мне пространство. Я прислушиваюсь к музыке и все же завершаю соло. Стараюсь изо всех сил и исполняю танец до конца. Я смогла, я сумела, хотя, по правде, уже почти не чувствую ног. Стопы горят огнем, и кажется, будто с них содрали кожу и подожгли. Но я Крутому доказала, и я… я не успеваю зайти за кулисы, потому что в какой-то момент у меня темнеет перед глазами, я падаю. Почему-то ноги подгибаются, и я лечу вниз прямо со сцены. Он все же победил. Глава 21 Мне уже хочется ее придушить. На воробья все роняют слюни, каждый хочет ее поиметь. Тронуть мое, которое я даже себе не разрешаю. Как бы я нагнул ее. Под себя выставил и трахнул. Посмотрел потом, как бы Воробей отплясывала, а после девчонку пошатывает. Один раз, второй, а дальше она падает. Летит со сцены вниз головой. Резко, молниеносно просто глаза закатывает и сваливается на пол. – Блядь! – Епт! Твою ж мать! – кто-то вскрикивает, а я подрываюсь и бегу. К ней. – Даша! – Савелий Романович, что с ней такое? Вера уже тут, обступили нас со всех сторон, а я вижу, что девчонка глаза закрыла. Ее лицо мокрое, ресницы светлые только трепещут. Бледная вся, губы искусаны, со сцены не было видно. И не шевелится воробей. Вырубило ее просто, сломалась, точно кукла. – Она что, померла? – Заткнись, Ганс! – Что делать? Давайте скорую… Проверяю ее руки, все чисто, да и не принимает она, я бы такое вынюхал с первой же встречи. Что тогда, что с ней такое? – Эй, Дарья! Даша! Хлопаю ее по бледной щеке, но ноль просто реакции. И горячая стала, как уголь. Какого черта она ревела на сцене? Вот на хрена танцевать и рыдать, кто так делает? – Ну что, Савел, живая? Хватаю ее руку, тонкое запястье, слушаю пульс. Нам на юбилее Фари только трупа не хватало. Под полупрозрачной кожей медленно тикает. – Живая. Отойдите! Отойдите, дайте воздух! Подхватываю воробья на руки и выношу из клуба. Погуляли, мать ее, праздник удался. *** Девчонка – проблема, мать ее, на мою голову. Она оказывается легкой, как пушинка. Светлая кожа с россыпью веснушек, длинные ресницы, пухлые губы. Даша в отключке полной, когда я укладываю ее в машину на заднее сиденье. Снег падает на плечи, мороз ударил, но мне тепло, жарко даже. Снимаю пиджак, набрасываю на проблему, чертыхаясь, как только можно. Сука, это не девочка – это беда! Все время, все время с ней какой-то пиздец происходит, с первого дня! – Савел, с вами поехать? – Нет, я сам, Ганс – на контроле! – Ага. – Эй, ну-ка, открывай глаза. Хлопаю ее по щекам, ноль просто реакции, и это мне не нравится. Какого хрена с ней случилось, я просто не понимаю, пока не обращаю внимание на ее ноги. Ходули пятнадцатисантиметровые зашнурованы до средины бедра. На черта такие носить, кому, блядь, это надо? Она что, ноги себе переломала? Достаю нож и срезаю один сапог, стягиваюего, а после просто охуеваю, когда вижу ее стопу. |