Онлайн книга «В разводе. Тройной переполох»
|
– Эту квартиру ты снимаешь? – Да. Оглядываясь, смотрю на привычные моему глазу метры. Он относит пирожное на стойку кухни, а я иду быстро переодеваться, потому что не люблю ходить по дому в одежде, в которой выходила на улицу. Сменив платье, я выхожу к бывшему мужу, который на тот момент рассматривал стеллаж с книгами. Он оглядывает меня с головы до ног и улыбается моим пушистым собачкам на ступнях. – Пальцы мерзнут, – подхожу к дивану и сажусь на него, поджав под себя ноги. – Я знаю, что они у тебя мерзнут, – отвечает и оказывается рядом, сев не очень далеко от меня, хотя диван большой. Атмосфера внезапно меняется, и мы словно обнажаемся с каждой секундой друг перед другом. – Давай, – протягивает руку, и я сразу понимаю, чего он хочет. – Не стоит. Сейчас всё будет хорошо. – Они никогда не согреваются без моих рук. И это правда. Вот только я уже давно согреваюсь в одиночестве, даже когда ходила ещё под его фамилией. Медленно привстав, я вытягиваю ноги и вверяю их его рукам. Таким сильным и заботливым. Тёплым… Сёма снимает мои домашние тапки и принимается растирать мягко и аккуратно пальцы. А потом… задаёт неожиданный, но важный вопрос. Вопрос, который должен был прозвучать гораздо раньше. – Что произошло с нами, Оль? Его руки продолжают массировать мои пальцы, переходя чуть выше. А я, так много думавшая о подобном разговоре, внезапно не знаю, что ответить. Но и молчать больше не хочу. Сколько можно? – Не знаю. Просто это произошло, и всё. Мы замолчали внезапно и перестали слышать. – Но я не понимаю как. Не помню, когда всё стало таким. Действительно не помнит, или ждёт, что я открою глаза? Но ведь я сама не уверена в том, что знаю ответ на вопрос. – Ты взял управление фирмой и… Меня в твоей жизни стало очень мало. А я перестала бороться. Мы оба это сделали. Только у тебя хватило хладнокровия разорвать всё в один присест,а не задать эти вопросы тогда, прежде чем по живому. – Мне? – его глаза впиваются в мои и сверлят дыру размером с космос. – Ты думаешь, мне было легко? Всё, что я видел, – это равнодушие от тебя, и потому решил, что не имеет смысла продолжать брак, который ни одного из нас не делает счастливым. – Ты ошибся в своих выводах. Я подыгрывала тебе, вот и всё. – Подыгрывала? – Да, – отворачиваюсь, чтобы не смотреть на него. – Глупая гордость была тогда важнее откровенного разговора и признаний в чувствах. Вот и… Замолкаю, закрывая лицо, потому что так неуместны сейчас слёзы. Только сели говорить, а я уже образую солёные моря. – Тише… ну ты чего? – он садится прямо возле меня, и я внезапно оказываюсь на его коленях, в его объятиях. – Тише, родная моя. Тише… Мы всё исправим. Мы всё сделаем правильно, слышишь? Я слышала, но горечь стояла у самого горла и всё делала таким горьким. – Как мы это сделаем, Семён? Как? Ради детей? Но сколько это продлится? Месяц или два? Или снова три года, а потом то же самое. Вот только тебе придётся оставить при этом не только меня, когда будешь уходить. Нас будет уже четверо. Так нельзя… Он молча слушал. Потому что, видимо, знал, что плотину прорвало. И пора проговорить всё, что смоталось в огромный клубок из недосказанных слов и боли. – Снова то же самое будет… Ты оставишь меня одну, сам уйдёшь в работу. А я буду вновь слишком гордой и уставшей, чтобы это выяснять. Потом развод и… А тут будет болеть, – указываю на сердце. – Опять болеть, только в три раза больше. Эти дети… Нет, не надо ради них. Мы не станем счастливыми ради них. Мы будем измотаны, и это не пойдёт на пользу никому. Не хочу… Отпусти… |