Книга Отец жениха. Запретный контракт, страница 6 – Ира Далински

Мозг лихорадочно пытается вычислить подводные камни. Я рискую стать «крайней»: если схему раскроют, виновата буду я — наивная мигрантка, которую подставили. Меня могут обвинить в отмывании денег, в мошенничестве… Я не знаю их законов досконально. Это как идти по тонкому льду с завязанными глазами.

Но потом я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами. Глубокими, черными, не сводящими с меня. Сквозь панику и недоверие пробивается странное, тихое желание… довериться. Почему? Потому что за все время моего знакомства с этой семьей, Теймураз Алханович никогда не повышал на меня голос, не позволял себе двусмысленных шуток, как его сын. Он был холодно-вежлив, почти отстранен, когда я приходила по дурацким бумажным делам к Дамиру. Его взгляд тогда оценивал, но не унижал.

Ну, конечно, он будет оценивать девушку, которую сын притащил домой и на которой собирается жениться. Тем более, когда по мне с головы до пят видно, что я не местная. Это логично.

В присутствии Барсова Старшего всегда было страшно, но… безопасно. Парадокс, который сейчас сводит меня с ума.

Лея, ты его совсем не знаешь, — кричит во мне голос разума.

Но другой голос, голос отчаяния, заглушает его: Это единственный выход.

Потому что я не потяну очную учебу, если меня не берут на работу, я не смогу её оплатить. А такие огромные деньги никто мне не даст на честном слове, да и не получится у меня их вернуть. Мне ещё за свою комнату оплачивать, за коммуналки, продукты.

Одним словом, я в полной яме.

Сделка, которую предлагает Барсов, звучитпугающе, но… логично. Штамп в паспорте в обмен на мое имя в его документах. Фикция, которая спасает нас обоих от реальных крахов.

И вот он пододвигает своё кресло еще ближе. Между нами и так не было и двадцати сантиметров, теперь я чувствую тепло, исходящее от него, улавливаю тонкий запах дорогого парфюма, кожи и чего-то мужского. Я неловко сжимаюсь, обхватываю себя руками, пытаясь стать меньше, незаметнее. Но он наклоняется ко мне, закрывая собой пространство, свет от люстры и весь мир.

Его взгляд приковывает, лишая возможности отвести глаза.

— Так что же, Лея? — говорит он тихо, и в его голосе нет больше делового тона. Есть низкое, вибрирующее напряжение, которое отзывается дрожью где-то глубоко внутри меня.

Когда он говорит «Лея»… Моё имя с его губ звучит… тяжело. Не грубо, а весомо, будто он выговаривает его намеренно медленно, ощущая вкус каждого звука. От этого по спине бегут мурашки от какого-то дикого, неприличного осознания.

— Ты выйдешь за меня?

— Ты выйдешь за меня?

Моё сердце колотится так, будто пытается вырваться из клетки рёбер и прильнуть к его ладони, лежащей на подлокотнике кресла — широкой, спокойной, с едва заметной белой линией шрама у большого пальца.

Не соглашайся. Шепчет последняя крупица инстинкта самосохранения.

Но виза? Заглушает её голос отчаяния, показывая мысленную карту тупиков.

Я в ужасе, ведь для продления визы у меня было лишь несколько вариантов: брак, учеба или работа. Но жених отказался от свадьбы, на простой работе не хотят возиться с мигранткой, которая к тому же выглядит как подросток, а в серьёзное место меня без опыта не берут, учёбу я не могу потянуть, хотя отучилась у себя на родине. Плюс ко всему министерство иностранных дел запрашивает деньги на счету для визы.