Книга Белль. Месть прошлого., страница 41 – Ира Далински

Хантер, наоборот, звучит напряженно, нервно, словно загнанный в угол зверь.

— Я слегка промазал.

— Слегка? — стены содрогаются от крика авторитета. — Ты все испортил, Хантер! Я не для этого тебя из тюряги вывел, чтобы косячил по-крупному. Ты хоть понимаешь в какое дерьмо меня загнал? Ретт Астрид мой тесть, а ты не только опозорил, еще и унизил его.

Что значит «вывел из тюряги»? Разве Хантер вышел не потому, что отбыл свое наказание?

— Я все исправлю, — слышу Хантера, на что ему летит опять грозное:

— Конечно,исправишь. Иначе ты знаешь что будет, — на мгновение в воздухе повисла тишина. Голос авторитета, обычно низкий и ровный, сейчас полон клокочущей ярости, которая, казалось, вот-вот вырвется наружу и затопит все вокруг. — Твоя месть зашла слишком далеко. Быстрее уладь это дело, пока я не потерял терпение.

Раздается сигнал о завершении вызова.

Я не знаю, что именно Хантер натворил, но судя по реакции Ярого, дело серьезнее, чем слитый интим с Кейт. Ретт Астрид – человек влиятельный, и нажить себе врага в его лице означало навлечь беду на всех.

Все прозвучало совсем не так, как мне рассказывали. Значит, его освобождение – не заслуга хорошего поведения и отбытого срока, а чья-то щедрая рука. Чья и зачем? Хорошо, возможно на «чья» есть ответ, но зачем? Вопросов становится все больше, а ответов – ни одного.

Кажется, я больше не хочу прятаться. Будь что будет: максимум велит охране запереть меня.

Одним медленным движением поворачиваю ручку двери. Хантер предстает моему взору в весьма невыгодном положении: главарь банды жестко отчитал за содеянное.

Хантер сидит на диване, опустил голову, зарылся в нее пальцами, жестко, словно физическая боль сможет вытеснить душевную. В комнате пахнет спиртным и никотином. Смотрю на стол, где догадка подтверждает хорошего производства бутылка крепкого алкогольного напитка. Смотрю на доску — лицо Кейт…перечеркнуто красным крестиком. В груди щемит от страха.

Сглатываю и иду открывать окно, чтобы вывести сигаретный дым из комнаты. За все время Хантер не поднял головы, не спросил кто вошел, но я знаю — он понял что это я, потому что стоило мне опуститься рядом с ним на корточки, как он спрашивает:

— Зачем пришла? — он звучит так устало и так знакомо, как если бы на место мстительного, злого Хантера вернулся тот прежний светлый мальчик.

Я молчу, не зная, что ответить. Его вопрос эхом отдается в голове. Пришла, чтобы остановить его? Утешить? Или просто быть рядом, пока он тонет? Я протягиваю руку, касаясь его плеча. Он вздрагивает, словно от удара током, но не отталкивает.

— Хантер, — тихо произношу я, — так нельзя.

Он хмыкает, не поднимая головы. Его длинные пальцы так грубо сжимают темные клочки волос, что мне кажется еще немного и он вырвет их с корнем.

— А как можно? Скажи мне, гений. Как можно жить, когда у тебя отняли все?

Я не знаю ответа. Нет универсальногорецепта для исцеления от такой боли. Но я знаю, что месть – это тупик. Она пожирает изнутри, не оставляя ничего, кроме пепла.

— Ты не один, — говорю я, хотя знаю, что это звучит жалко и банально. — Я здесь.

Он поднимает на меня взгляд, в котором плещется отчаяние, смешанное с нескрываемым недоверием.

— Ты? Что ты можешь знать о моей жизни? – бросает с презрением и он прав. Я не могу до конца понять глубину его потери, представить, как рушится мир, в котором ты жил и который любил.