Книга Между булок, страница 28 – Джи Спот

— Ну что, пойдём? Помоем тебя, хомяк...

— Куда я попал и гдемои вещи... — Марк смеётся, и обречённо качает головой.

Кое-как починив кровать, мы водрузили на неё матрас, и заправили чистым бельём. Я достала из шкафа папину огромную футболку в которой иногда спала и свои тренировочные велосипедки, и вручила это добро Марку.

— Только, пожалуйста, не надевай их без трусов... Я еще планирую их носить в этой жизни, — прошу я.

— Ты разрушила мой коварный план. Ладно, не буду, — усмехнулся парень.

Через несколько минут из душа послышался приглушённый зов:

— Кааааать... Нужна твоя помощь...

Сердце забилось чаще, а ладошки моментально вспотели.

— Иду... - отозвалась я.

В душе стоял туман от горячей воды. Этот парень знал толк в расточительстве, мылся исключительно кипятком, видимо. Мутная клеёнка плохо скрывала его стройную фигуру, широкие плечи, узкие бёдра и крепкий орешек...

— Чего надо? — спросила я, отводя глаза.

— Потри спину, — он слегка выглянул из-за шторки.

— Слушай, ну что за бред? Можешь один день не канифолить свою спину?

— Ну пожаааалуйста, — протянул он, сделав свои роскошные брови домиком, и протянул мне мочалку целой рукой, пораненную руку он держал вытянутой.

Я шагнула ближе, потом ещё, стараясь не пялиться на светлую кожу его ягодиц. Мочалка была тёплая и щедро сдобренная моим гелем для душа. Я положила цветную пышную сеточку в белой шапке пены на его загорелую спину. Под кожей перекатывались мышцы, он явно имел атлетическое прошлое.

"О-м-о-й-б-о-г!"

Я спускала руку всё ниже и ниже, пока не достигла черты на коже, где тёмный цвет граничил со светлым. Внизу виднелись упругие полушария ягодиц.

— Нравится? — неожиданно спросил Марк, и я уронила мочалку.

Он беззастенчиво смотрел на меня, подняв влажную бровь. Струйки воды стекали по его красивому лицу, скапливаясь на подбородке, и срываясь вниз небольшим водопадом. Он был похож на живую рекламу. Мне так захотелось впиться в его влажные губы, почувствовать его нежный язык у себя во рту. Но вместо этого я равнодушно сказала:

— Домоешься сам!

И выскочила из душа.

Забежав на кухню, я прислонилась лбом к холодному стеклу, и смотрела на жёлтые фонари во дворе. Всё внутри меня вибрировало, как натянутая струна, такого я никогда в жизни не испытывала.

"Так вот о чём все говорят... Вот как должно быть... Те самые бабочки в животе..."

Когда сердцебиение немного утихомирилось, я достала из шкафа два бич-пакета, и залила кипятком из чайника. Кухня наполнилась ароматом студенческой жизни, это бы мой любимы креветочный "Боширак"

— Боже... Что так воняет? — Марк поморщился, войдя на кухню.

— Твой ужин, мой принц, — ехидно говорю я, и подталкиваю к нему квадратный пластиковый тазик с лапшой.

Марк недоверчиво открывает крышку.

— Это вообще съедобно? — спрашивает он, выуживая пальцами кусочки приправы.

— Возможно, у тебя откроется прободная язва, но зато наешься... - оптимистично отметила я.

— Прободная, это как?

— Это как сквозная, — я небрежно махнула вилкой, и открыв свой "бошик", принялась невозмутимо наматывать на вилку кудрявую лапшу.

— Ты будешь это есть? — Марк был поражён, он до последнего был уверен, что я шучу.

— Вариантов больше нет, мой принц. Разве что — крекеры с майонезом, но их утащила Лерча, — с набитым ртом ответила я.