Онлайн книга «Любовь - слепа»
|
ГЛАВА 39. ПРОЩАНИЕ Просыпаюсь от того, что стало нестерпимо жарко. Одежда намокла от пота, и прилипла к телу. "Боже, что со мной?" Глаза не открываются, голова налита свинцом, а конечности затекли. Что-то тяжёлое придавило меня к кровати, и не даёт пошевелиться. "Господи… Что это?" С трудом разлепляю тяжёлые веки, и понимаю, что Макар лежит рядом, закинув на меня ногу, а его забинтованная левая рука покоится на моём боку. "Блин! Он такой горячий, как печка! Неужели жар?" — Эй… Макар, проснись… — дотягиваюсь до его лица, и легонько похлопываю по щеке, она немного шершавая от двухдневной щетины. Он сонно моргает глазами, пытаясь сфокусировать взгляд. — П-привет… — увидев свою позу, он резко дёргается, убирая руку, и тут же корчится от боли. — Ай! Блять! — Всё нормально… Не дёргайся… — Прости, это не специально… Видимо во сне… — Говорю же, всё нормально… Макар освобождает меня от давления своих конечностей, и я наконец-то могу подняться с кровати. — Мне кажется, что у тебя жар. Надо измерять температуру. — Я всегда такой… горячий. — Хм… Возможно, но мне надо убедиться. Заражение крови — не шутка. — Эмм… У тебя есть обезболивающее? Рука болит, пиздец… — Да конечно. Сейчас принесу… … Меняю одежду на сухую и чистую, беру градусник, стакан с водой и таблетку. "Так странно… Он у меня дома… В моей кровати… Какой-то сюр…" Воспоминания о вчерашнем вечере болезненным эхом отдаются в голове и сердце. "Надо же ещё похоронить Оскара…" … Возвращаюсь в спальню. Макар выглядит очень плохо, он бледный и болезненный. — Температура нормальная, слава Богу, — говорю я, выключая градусник. — Я говорил тебе, что всегда такой горячий… — А я, наоборот, всегда мёрзну и руки холодные, смотри… — в порыве беру его ладонь, он сжимает мои пальцы, но не двигается, только молча смотрит в глаза. Одёргиваю руку, как будто прикоснулась к кипящему чайнику. — Я не кусаюсь… Чего ты дёргаешься? — Я просто, — не могу подобрать слов. — Знаешь, я всё понимаю… Не дебил. Я не сделаю ничего такого о чём буду потом жалеть… — Я тоже… — Просто, хотелось подержать тебя за руку. Мне так хуёво… Не физически… Ты понимаешь… Слеза медленно скатывается по его щеке, потемневшей от щетины. Сажусь в кроватирядом с ним, и беру его руку. — Так? — Да, — он сжимает мою ладошку, и отворачивается. — Не сдерживайся… Ты можешь поговорить со мной… Или поплакать… Его глаза подёрнуты влагой, кончик носа покраснел, а подбородок дрожит как у обиженного ребёнка. — Знаешь… Я же хотел отказаться от боя. После разговора с тобой… Но теперь… Я убью его! — Не стоит… Оскара не вернуть… — Господи… Я… Как я скажу Матвею об этом? — стонет Макар. — Он отдал свою жизнь, за тебя. Не подведи его… — Не подведу… И даже больше, — он стискивает зубы, глаза наливаются кровью. — Месть обоюдоострая палка… — К чёрту лирику… Он будет ссать кровью… Этот уёбок… Иначе, я не прощу себя до конца жизни, — его голос дрожит от напряжение и невыплаканных слёз. — Ох… Мак… Пожалуйста не надо… Ради меня, — мою я, в слабой надежде, что он прислушается. На миг парень зажмуривается, потом открывает глаза, и я вижу адское пламя в их тёмной глубине. — Нет, малая… Даже ради тебя… Тяжёлый выдох вырывается из моей груди, но по его лицу понятно, что он не отступится. Единственное, что я могу сделать, это поддержать его в этом нелёгком деле. |