Книга (не)верная. Я, мой парень и его брат, страница 108 – Джи Спот

Макар с болезненным стоном отталкивает меня, словно отрывая от себя прямо с кожей.

— Я пошёл, — мрачно бросает он.

— А такси? — робко спрашиваю я.

— Дойду пешком. Мне надо проветрить мозги.

Он отодвигает меня в сторону, спрыгивает на пол, и идёт к выходу.

— Давай я подвезу тебя!

— Нет! — рявкает он в ответ, и исчезает за дверью.

Я остаюсь одна в холодном свете хирургической лампы.

...

Как только Макар вышел за дверь, для меня будто поднялся занавес, и взору открылась отвратительная сцена реальности. Вот она я в центре — главная героиня, освещённая ярким белым софитом. Дальше сюжет стремительно закручивается, и из положительного персонажа я, вдруг, превращаюсь в лживую интриганку, слабую на передок. Эта гиена в овечьей шкуре содрала денег с бывшего, чтобы починить нынешнего. Она просто не смогла смириться с его несовершенством. Эта стерва соблазнила брата своего парня, морочила ему голову, пока он не влип в историю с этой малолеткой. Даже собаку она не смогла сберечь, пёс не продержалсяи двух недель без своего хозяина. И вот она я, стою посреди сцены, запятнанная кровью, насквозь фальшивая изменщица и обманщица.

Слышна барабанная дробь, что-то меняется на сцене, включаются яркие прожекторы, время выхода на сцену прозревшего парня. Вот он выходит, на глазах девственно-белая тряпица. Он улыбается в предвкушении, что увидит свою дорогую возлюбленную. Его рука тянется к повязке, и медленно стягивает ткань. Он щурится от яркого света, но, вот, зрение возвращается к нему, и что же он видит?

...

Звон металла от удара об плитку пола приводит меня в чувство. Виденье театра одной актрисы растворяется в реальности. Лоток с окровавленной ватой и обрезками ниток упал на пол, задетый моей рукой.

"Надо навести порядок, и поскорее уходить..."

Прибравшись в операционной, и сложив мусор в пакет, я оглядываюсь вокруг, не пропустила ли чего. В воздухе ещё висит солоноватый запах его крови, смешанный с антисептиком. Эти бытовые действия немного отвлекают от мрачных мыслей.

Тело бьёт мелкая дрожь, пока я иду к выходу, стараясь всё сделать правильно, и не выдать себя. Закрываю клинику и иду к машине. Мысль о том, что в пакете лежит вата, пропитанная кровью человека, которому я была готова отдаться, всего лишь пятнадцать минут назад, обжигает нутро как уксусная кислота.

Вязкая влага на трусиках — молчаливое свидетельство моей несостоявшейся неверности.

"Только благодаря ему, ничего не произошло... Кто ты такая вообще? Кто ты мать твою?"

Осознание правды словно обдаёт меня кипятком с головы до ног.

"Но это и есть я!!! Это мать вашу, и есть я, настоящая!!!"

Тот образ, который лепился с малых лет сейчас слезал с меня, как засохший кокон с новорождённой бабочки. Но миру явилось отнюдь не яркое трепетное создание. Медленно и робко расправила свои отвратительные коричнево-жёлтые крылья бабочка бражник. Вот они трепещут, и раскрываются полностью, обнажая странный пугающий узор на спинке — мёртвую голову.

"Сколько лет я жила не своей жизнью? Не рисковала, не делала того чего хотела, не любила по-настоящему... Я постоянно старалась подстроиться, угодить, войти в положение... Холила свой образ святоши... Но я не такая!"

Дрожащей рукой завожу автомобиль, и выжимаю педаль газа с сумасшедшей идеей.

"Я расскажу Матвею всю правду... Всю...Пусть он знает, кто я такая на самом деле... И если он не захочет быть со мной, я приму это с достоинством".