Книга (не)верная. Я, мой парень и его брат, страница 61 – Джи Спот

"Я боюсь не его... Не того, что он может сделать... Мне страшно от того, что могу сделать я..."

Состояние, которое накрывает меня тяжело описать словами. В нём и страх, перед непрошенными эмоциями, и чувство вины. И, при этом, я чувствую себя настолько живой, словно бы впервые в жизни. Будто до этого дремала в коконе и, вот, кокон вскрылся и навстречу свету появились два неокрепших крылышка. Я готова и хочу взлететь, но слишком сильный порыв ветра норовит унести меня прочь из моего тихого уютного мирка.

"Что это вообще?.. Я же люблю Матвея... Откуда это странное притяжение к его брату... Какого чёрта? Всё было так хорошо... Может я всё выдумала... И всё это — просто досадное недоразумение... Одно я знаю точно, Макар — запретная тема... Не стоит даже думать в эту сторону... Это погубит всё... Погубит меня..."

Остаток рабочего дня проходит как в тумане и, сама того не желая, я мысленно возвращаюсь в квартиру братьев. Слова этой дурацкой песни и его взгляд, полный недосказанности... И боли...

"Что бы это ни было... Это должно закончиться, я должна держать себя в руках... Ради Матвея... Ради нас с Матвеем..."

Будто почувствовав мои эмоции за десятки километров, звонит Матвей.

— Привет, малышка. Я уже закончил работу, а ты как?

— Привет... У меня последний клиент и я свободна.

— Сегодня пятница, какие у нас планы? — игриво спрашивает он.

— Я... Я сегодня забрала Макара из больницы и завезла домой...

На линии повисло тягостное молчание...

— Хм... Мне он почему-то ничего не сказал, — слышу как напрягся голос Матвея. — Странно, что я узнал последним о его выписке...

— Я думала ты вкурсе...

— Но нет... Он ничего не сказал. Спасибо, что подвезла его, — он немного смягчается. — Как он?

— Нормально, отёки уже спали, но выглядит пока не очень...

— Хорошо, что мне плевать, как он там выглядит, — чувствую раздражение в голосе Матвея. — Так что насчёт вечера? — он хочет сменить неприятную тему.

— Я думаю, вам стоит пообщаться, наедине... Без свидетелей. Я сегодня переночую дома...

— Я понял... Хорошо. Тогда вечером позвоню тебе...

— Хорошо. Буду ждать...

— А я буду скучать... Так привык за эту неделю, что ты всё время рядом. Это как забрать наркотик у наркомана... Будет ломка...

— Полезно иногда побыть наедине, — зачем-то говорю я, поздно спохватившись, что он может принять это на свой счёт. Так и есть.

— Боюсь, у меня нет такой необходимости, — вздыхает он. — Но у тебя, похоже, есть... До вечера, тогда...

— До вечера, — оправдываться нет смысла.

Сбрасываю вызов и не могу сдержать слёзы. Мне тошно от самой себя, но как сказать, что ты просто не можешь сегодня видеть Макара. Быть с ними двумя в замкнутом пространстве и не иметь путей к отступлению.

"Похоже, что я вляпалась ещё хуже, чем думала..."

*В квартире братьев играет трек "Ласковый зверь" 9 грамм

Грустный голос Матвея ещё долго звучит у меня в голове. И я не в силах избавиться от вины, за те неясные чувства, которые испытываю к его брату. Это не похоже на любовь или влюбленность, какой её описывают в книгах. Нет, это желание запретного плода, необъяснимая тяга пай-девочки к хулигану. Именно такое желание заставляет нас делать спонтанные татуировки, трогать огонь рукой или прыгать с банджи в пропасть. Адреналин такой же натуральный наркотик как и окситоцин, только он делает всё вокруг ярче и объёмнее.