Книга Приват для босса, страница 71 – Аля Миронова

Тем не менее, возбужденный красавчик продолжил играть на инструменте под названием “я”. Неспешно, но с рывками, мы начали приближаться к столу.

— Пожалуйста, — захныкала от нетерпения, пытаясь пробраться к ширинке.

— Уууу, а у нас тут плохая девочка!

Резкий рывок, и меня грудью вжали в твердую поверхность стола. Секунда, или две, и — немного поцарапав кожу, с меня содрали брюки вместе с трусами. Звон пряжки заставил покрутить попой, показывая желание.

С легким хлопком неожиданно кожи коснулся ремень.

— Раз!

Волны электрического тока побежали от места едва ощутимого удара по всему телу.

— Два! — мои ноги предательски задрожали, а изо рта вырвался громкий стон.

— Три!

Казалось, еще удар, я начну сотрясаться в экстазе. Что же Он со мной творит? Никогда раньше ТАКОГО не было. Любовников у меня было предостаточно, как получить оргазм я знаю, но именно Малыш стал той приправой, которой всегда не хватало, чтобы ощутить вкус в полной мере.

Нового удара не последовало. Я даже несколько разочарованно выдохнула.

Внезапно, по моим ногам заскользили слегка шершавые ладони. Дойдя до щиколоток, красавчик крепко сжал их и потянул вверх. Чудом успела ухватиться за боковые края стола, на котором Малыш распластал меня, словно препарированную лягушку. А затем…

Твердый, практически каменный большой член с рыком его владельца ворвался в меня. Я в раю.

Несколько минут спустя, легко подхватив меня на руки, Малыш переместил нас на диван в комнате отдыха. И все было бы отлично, если бы не маска, которая больше не скрывала мужское лицо.

— А говорила, что мне никогда не светит, даже за конфеты, — усмехнувшись произнес Малышев.

—

Кирилл

Я никогда не боялся работы, равно, как и боли. Этому меня научил отец — то немногое, что я получил от мужчины в своей жизни.

Детство я помню лет с двух, наверное, как раз то время, когда мама вышла на работу. Когда она не путешествовала со своей труппой, то родители постоянно ругались, спорили о чем-то. Поэтому много времени я проводил с бабушкой на даче, которой надоело слушать крики или упреки. Наверное, я научился пропалывать грядки и подвязывать помидоры раньше, чем ходить или говорить. Сама бабушка после смерти деда (которого, увы, я не застал), жила с нами, но влияния на отца не имела от слова “совсем”.

Никто не знал, что интеллигентная семья, коей мы являлись, за закрытыми дверьми мгновенно превращалась в тиранию главы семейства. За любую провинность отец спешил наказать меня, нередко — физически. Например, если я не хотел есть, то Андрей Константинович Малышев бил посуду, следом — меня, и лишал еды до конца дня.

Мама (Виктория Михайловна) плакала, умоляла не делать этого, но отец лишь повторял, что меня не должно было быть и я это заслужил. К слову, на жену или тещу Андрей Константинович (именно так он требовал себя называть) никогда руку не поднимал. Ему всегда было на ком отыграться.

Так как в садик я не ходил, а бабушка давно перестала работать, мы могли с ней внезапно сорваться на дачу не только в жару, но и в лютый мороз. На пару откапывали дом, потом вместе танцевали от холода, пока маленькая печка даст хоть кроху тепла, а затем ели кашу, приготовленную в печи. Бабушка всегда оставляла продукты, даже изредка припрятывала карамельки.

В детстве я не ел шоколад. Вообще не знал, что это такое. Я помнил, что Андрею Константиновичу давали новогодний подарок на работе (еще один повод для ссоры между родителями), но мне из него ничего не перепадало — не заслуживал. Никогда.