Книга Поклянись, что моя, страница 4 – Полина Эндри

Блейк долго смотрит на меня, слишком долго для формальной встречи, пусть даже и заранее оговоренной, и на его лице читается некое подобие неподвижной статуи.

— Сочувствую вам, но ничем не могу помочь, — наконец выдыхает он. — Такими делами я не занимаюсь, — он потирает лоб, разглядывая стол, и выпрямляется, пристально глядя на меня. — А вас впервые в жизни вижу.

— Второй раз.

— Что?

— Второй раз, — немного смущенно напоминаю я. — Первый в центре недвижимости. Ну когда случилась вся эта ситуация с…

— Вспомнил. Вы та самая девушка, которая устроила скандал со своим любимым.

— Он не мой любимый, — немного резко отрезаю я. Потом я понимаю, что это излишне. — Собственно, из-за него я и здесь.

Блейк вытягивает руки на стол и сцепляет их в замок. Он устало выдыхает.

— Элайна, я вам уже сказал, что не занимаюсь подобными…

Я резко встаю с места, наклоняюсь через стол, и схватив его за галстук, дергаю к себе, целуя. Блейк застывает на вдохе, обездвиженный подобно восковой фигуре, и мне кажется, на этот раз я действительно смогла его удивить. Я медленно отрываюсь от его губ, смотрю в расплавленные угли глаз, и лениво поднимаю уголок губ.

— А так?

Закрывается дверь, босоножки тяжело падают на пол. Всем телом наваливаюсь на дверь, устало разминая затекшие косточки. И кто только придумал, что чтобы выглядеть красиво, девушки должны ходить на каблуках?

— Дорогая, это ты?

Глухие шаги в доме.

— Ах, а мы и не ожидали, что ты вернешься так рано. Ну что же ты стоишь, проходи, мы только сели ужинать.

Стройная фигура мамы исчезает за углом, оставив меня угрюмо смотреть ей вслед. Я слышу, как включенный телевизор тихо переговаривается сам с собой внутри гостиной.

Он отказал мне. И не просто отказал, а неприемлемо выставил за дверь. Подумать только! Нет у меня на памяти мужчины, который смог бы устоять передо мной. Это что же получается, на него мои чары совсем не действуют?..

— Ты будешь пюре с котлетами или сосиской? — мамин повышенный голос резонирует по округе, резко вливаясь мне в уши. Видя меня на пороге кухни, она немного сбавляет громкость: — А компот тебе налить ягодный или персиковый?

Дом, милый дом.

— Ни с чем, мам, я не буду пюре. Не обижайся, пожалуйста, но твои блюда очень жирные, а мне нельзя жареное и углеводы, у меня диета.

— То нельзя, это тоже… Тоже мне, понавыдумывали всяких диет, а потом лечатся от разных болезней. Ой, что за молодежь пошла.

— Да ладно тебе, что прицепилась? — отец впервые подает голос, показываясь из-за своей газеты с тех пор, как я вошла. Мне кажется, сейчас он выглядит как каждый среднестатистический отец, не разлучающийся со своей газетой во время завтрака, обеда и ужина. — Не мешай ребенку самостоятельно строить свою жизнь. Давай-ка, Эл, садись ко мне поближе. Будешь пиво?

Мама, стоящая неподалеку и разливающая суп по тарелкам, дает ему резкий подзатыльник половником.

— Ану, прекрати спаивать мне дочь! Сам уже со своим пивом стал похож на раздутый шарик.

— А это, дорогая, не шарик, а защитный пузырь от внешних раздражителей. Ты сама знаешь, какая у меня нервная работа.

Мама громко фыркает, но ей хватает терпения не продолжать этот спор.

Смеюсь. Да, в отличие от Ким, мне с родителями повезло. Никто меня не закрывал в доме и не устраивал домашние аресты в подростковом возрасте. Правда, намаялись они тогда со мной, когда парень, в которого я впервые в жизни влюбилась, оказался женат. Да еще с тремя детьми! Что этобыло, мама дорогая. Слезы, скандалы и крики, депрессия. Мама выхаживала меня несколько недель, может и больше.