Книга Измена. (Не) твои дети, страница 31 – Мария Мендес

Мы оба на взводе, испепеляем друг друга взглядами. Но мне с ним, конечно, не справиться. Я первая отвожу глаза, выдыхаю устало и прохожу к окну.

– В тот день я приехала к тебе на работу, чтобы сообщить о том, что я забеременела и у нас будет ребёнок. Как дура прихорашивалась для тебя весь день, бегала из бутика в салон, из салона в другой, лишь бы порадовать тебя и вернуть наши охлаждённые отношения в прежние. Я не понимала твою раздражительность, твои резкие перемены в настроении. Мне было обидно, но я всё списывала на твою работу, на занятость. Терпела, но в день, когда узнала о беременности, решила, что пора положить холодному периоду конец. Положила тест в подарочную коробочку, намарафетилась и приехала к тебе на работу, – горько усмехаюсь, вспоминая тот день. – Приехала, зашла к тебе, а ты там … с Яной…

Слышу, как он матерится за спиной тихо. Не реагирую никак на это и продолжаю говорить:

– Я понимала, что ты меня не отпустишь, если узнаешь о ребёнке,  но после того, что вы сделали, не смогла бы жить с тобой, и тем более Яна тогда сообщила о своей беременности.

– Она солгала! Не было никакой беременности! – заявляет, будто это может его обелить.

– Я знаю.

– Знаешь? Откуда? – в голосе столько удивления.

– Она приехала туда, где я пряталась от тебя, от родителей и всего мира. К бабушке.

Оборачиваюсь и вижу, как он хмурится.

– Я тебя искал. Очень долго искал. Не сразу, конечно. Я глупо полагал, если дам тебе время, ты успокоишься, а после я снова тебя буду добиваться.

– Не смеши Воронцов. Ты правда думаешь, что такое я тебе простила бы? Ты, может быть, забыл, стоит тебе напомнить. Ты не просто изменил мне, ты изменил мне с моей сестрой, родной сестрой, – тоже выделяю последние слова, как он это сделал минутой ранее.

Глеб поджимает губы и чуть ли ни огнём дышит. Ему явно не по душе мои слова. А я продолжаю свой рассказ:

– Я была так счастлива и напугана, когда узнала, что их двое. Мне было страшно не справиться одной. У меня была сложная беременность, строгобыли противопоказаны стрессы и переживания, поэтому я не могла позволить ни себе, ни кому-либо другому рисковать жизнями моих малюток. Только бабушка знала о моём положении и её подруга Ольга Михайловна, которая оказалась бабушкой перспективного молодого бизнесмена Жданова Тимура. Ты знаешь финансовые возможности бабули, она не смогла бы прокормить нас всех, поэтому я попросила Тимура взять меня на работу.

Глеб недобро смотрит и буквально испепеляет меня взглядом. А после подходит и хватает за локоть. Тянет на себя и рычит мне прямо в губы:

– Дай угадаю, он стал тебе помогать, а ты его благодарить своим телом взамен?!

– Ещё раз посмеешь меня унизить и … – шиплю возмущенно.

– И что? Хочешь сказать, что между вами всё было по-любви? В тот момент, когда ты носила моих детей в животе! – звереет с каждым словом, а я просто готова разрыдаться от его грубости и унижения.

– Пошёл вон! Уходи! Я с тобой больше не хочу разговаривать. Можешь подавать на меня в суд! Делай что хочешь, только уходи! Видеть тебя больше не могу! Ты подлец, мерзавец! Ненавижу тебя, сволочь! – я начинаю кричать, вырываться из его захвата. Бью свободной рукой, но всё бесполезно. Он перехватывает меня и прижимает спиной к своей груди.

– Ч-щ-щ. Ч-щ-щ. Прости… Прости… Просто скажи, что он не прикасался к тебе.