Книга Беременна от босса. Шанс на счастье, страница 17 – Мария Мендес

Я чуть не задыхаюсь от лживых обвинений, от грязи, которую он мне приписал. Смотрю на него, словно на сумасшедшего, а после толкаю в грудь, но он перехватывает мою руку и сильно фиксирует, не позволяя отнять.

– Что за бред?! Вы хоть понимаете, в чём меня обвиняете? – я вся пылаю от гнева, от несправедливости. Мне хочется дать ему пощёчину за оскорбления и унижения, но не могу этого сделать. – Отпустите мою руку немедленно! Я с Вами не буду разговаривать дальше, пока Вы не попросите прощения! – я не понимаю, каким образом всё ещё держусь и не плачу позорно перед этим мерзавцем. Хотя переносицу уже щипет от подступающихся слёз.

– Значит, так! Сейчас приедет мой адвокат, ты составишь чистосердечное признание, мы зафиксируем всё на бумаге, и ты как миленькая подпишешь всё, что я тебе дам. Это будет моей гарантией того, что ты не выкинешь ничего дурного, пока будешь беременна моим ребёнком. А после рождения я заплачу ровно столько, сколько ты хотела из меня вытянуть, и исчезнешь из нашей жизни!

Шокированная его словами и грязным предложением, я не знаю, откуда беру силы, но вырываю руки и, замахнувшись, даю ему пощёчину. Удар был такой сильный, что мне тоже стало больно. Но больнее всего мне было внутри. Мне не принесло облегчение то, что я дала ему пощёчину, я подняла руку, чтобы снова его ударить, но он перехватил мою руку и, больно схватив лицо руками, припечатал меня обратно к стене. Секунду-две смотрел на меня разгневанным взглядом, а после жестковцепился в мои губы.

– М-м-м…

Я не успела и пикнуть, как он ворвался в мои губы и стал жёстко и требовательно мять их. Я мычала в протесте, пыталась оттолкнуть, бить его в грудь, но ему хоть бы что, он никак не реагировал. И когда я поняла, что не смогу его одолеть, то просто в порыве гнева дернула его за рубашку. Пару пуговиц точно оторвала, но он и на это не отреагировал, после чего я, не задумываясь, укусила его за губу. И вот тут реакция не заставила себя ждать, он шикнул, а после, запустив руку в мои волосы, крепче прижал и ворвался языком в мои губы, вытворяя такие финты, что я чуть не задохнулась от напора и силы, от наглости и неизвестных ранее ощущений. Такого развратного поцелуя у меня никогда не было. Не успела привыкнуть и отойти от шока, как он снова меня шокировал. Опустив руку, он стал мять меня ниже пояса. Это было очень грубо, но в то же время слишком приятно. Меня словно облили сначала холодной водой, а после горячей. Воронцов, то ли намеренно, то ли нет, стал пробуждать во мне желание, но это было слишком безумно – чувствовать всё это в нашей ситуации. Поэтому я просто растерялась, быстро устала и сдалась.

Когда Воронцов почувствовал, что я больше не сопротивляюсь, он ослабил хватку. Стал успокаиваться, и это отразилось на его поцелуе тоже. Он медленно, сладко и даже слишком сладко стал целовать, словно минутой ранее не говорил мне все те ужасные слова.

Мы оба тяжело дышали, молча стоя у стены. Он больше не целовал, но продолжал стоять, уткнувшись своим лбом в мой. Я чувствовала его горячее дыхание, он пытался выровнять его, но не мог. А я продолжала цепляться за его разорванную рубашку дрожащими пальцами.

ОЛЕГ

Какого чёрта я творю?! Вместо того чтобы придушить – целую.

Целую второй раз, и второй раз она просто срывает все мои тормоза. Почему я так реагирую на неё, когда она совсем не в моём вкусе. Мне никогда не нравились блондинки, тем более девушки маленького роста. Она самая непримечательная серая мышка, одевается тоже под стать прозвищу, которое я ей дал. Всегда в серых, мешковатых нарядах в стиле 90-х – начала 2000-х годов. Но не стоит забывать, что так она одевается только на основной работе, у меня. А вот на второй работе я видел, как она, не стесняясь, выставляет свои прелести напоказ.