Книга Беременна от босса. Шанс на счастье, страница 33 – Мария Мендес

– Я не хочу сейчас тебя волновать, – продолжает он после паузы. – Наверное, мне стоит выйти, но, как только тебе станет лучше, мы обязательно поговорим.

Я вижу в его глазах беспокойство, заботу, которые раньше казались мне чем-то недостижимым. Он действительно волнуется за меня, и это чувство накрывает меня волной новых эмоций, таких, к которым я не была готова.

Олег поворачивается, чтобы уйти, но отец вмешивается снова. Его голос поднимается на октаву выше, и я чувствую, как напряжение в комнате нарастает.

– Подождите, – отец резко поднимается с места, его взгляд становится острым словно нож. – Что значит, Вы виноваты? Вы что-то сделали моей дочери?

Он встаёт, готовый защитить меня любой ценой, его лицо напряжено, а руки сжаты в кулаки. Я вижу, как в нём закипает гнев, как он пытается понять, что происходит, и почему этот человек здесь в такой важный момент. Олег не отступает, его лицо остаётся спокойным, но в глазах блеснуло что-то опасное. Он явно не боится моего отца, но я понимаю, что это может привести к новой вспышке, к новому конфликту, который мне сейчас совсем не нужен.

– Пап, – говорю я, голос чуть дрожит, но я стараюсь сохранить спокойствие. – Всё в порядке. Прошу, не трогай его. Пусть уйдёт.

Отец бросает на меня удивлённый взгляд, будто не верит, что я могу защищать того, кто, как он понял, причинил мне боль. Но я просто не могу допуститьещё одного взрыва эмоций. Мне нужно время, нужно понять, что происходит, а для этого нужно, чтобы Воронцов ушёл.

Воронцов и отец обмениваются взглядами – в них нет страха, только твёрдое понимание, что сейчас лучше уступить каждому. Олег Владиславович делает шаг назад, не желая усугублять ситуацию, но я вижу, что ему тяжело.

– Хорошо, – тихо говорит он, его голос звучит почти умиротворяюще. – Я уйду. Но, Виктория, когда ты будешь готова, мы поговорим.

Он не спешит уходить, как будто всё ещё надеется, что я остановлю его. Но я молчу, просто смотрю в окно, стараясь не встречаться с ним взглядом. Слышу, как он выходит из палаты, и лишь тогда чувствую, как напряжение постепенно отпускает меня, хотя в груди всё ещё ноет от чувства, которое я не могу назвать…

Когда я вышел из палаты, внутри меня бушевал ураган эмоций. Взгляд Виктории, бледной и уязвимой, пронзил меня до глубины души. Я никогда не видел её такой. Её обычная броня – сильная, неприступная – вдруг исчезла, и передо мной предстала женщина, которую я никогда не замечал. Она выглядела такой хрупкой, как фарфоровая кукла, которую можно разбить неосторожным движением. Я почувствовал, как внутри меня что-то взорвалось, будто все мои прежние представления о ней рухнули в один момент.

Я стоял в коридоре, зажатый в тиски собственных мыслей, и впервые понял, что мои чувства к Виктории гораздо глубже, чем я мог себе представить. Меня к ней тянуло, и не просто как к матери моего ребёнка. Я хотел её. Хотел увидеть её улыбку, услышать её смех, почувствовать её рядом. Эта мысль поражала меня, словно молния, разбивающая всё вокруг на мелкие кусочки.

– Чёрт! Что происходит со мной?!

Ещё раз убедившись, что её окружают лучшие врачи, я решил поехать домой. Мне нужно было прийти в себя, чтобы вернуться к ней с ясной головой.

По дороге домой перед глазами стояла картина, как она бережно приложила ладонь к своему животу, защищая нашего ребёнка от меня. Этот жест неприятно уколол меня. Но я в этот момент вдруг поймал себя на мысли, что мне тоже хочется прикоснуться к её животу, почувствовать под пальцами эту связь, которую я раньше не мог осознать. И тут же в памяти всплыл тот момент, когда я впивался в её губы требовательным, почти отчаянным поцелуем сначала у меня в кабинете, а после в пентхаусе. Тогда я хотел подчинить её себе, доказать, что она теперь будет делать то, что я скажу. Но теперь… теперь я хотел не просто её тела. Я хотел её всю.