Книга Она – моя, и Ты тоже!, страница 11 – Мария Мендес

На следующий день, я, как и положено, вышла на работу. Воскресенье мой любимый день недели, так как в этот день я могла спокойно убираться и не ждать никаких подколов и язвительных замечаний по поводу моей одежды. Проторчала весь день в школе, игнорируя свой бедный желудок, который всё время напоминал мне о себе. А после того как закончила с уборкой, сразу, как и в другой день до этого, пошла домой, по пути зашла в магазин за молоком и хлебом. Пока шла, все мысли были лишь о том, что я сразу открою банку с молоком и, наполнив стакан до самых краёв, буду пить и утолять свою жажду. Желудок в это время снова заурчал, и я не выдержала и оторвала кусочек хлеба. Утром не стала завтракать, предпочла быстро постирать платье Дианы и пиджак этого Романа, будь он неладен. Поэтому пришлось ходить голодной целый день.

Когда я завернула уже на нашу улицу, заметила, что возле нашего дома стоит большой черный джип. В этот момент я уже понимала, что случилось что-то нехорошее. Дожевав кусочек хлеба во рту, быстро устремилась домой. Внутри дома стояла гробовая тишина, это настораживало, так как я точно знаю, что обычно родители в это время дома, а если ещё учитывать большую машину возле нашего дома, то и гости должны былибыть в доме.

— Мам, пап, я дома, — негромко крикнула в сторону зала.

— Айлин, иди сюда, дочка, — сразу услышала ответ от отца.

Я прошла и когда увидела двух амбалов, которые стояли в прямом смысле над душой родителей и брата, которые в свою очередь сидели смирно в старом диванчике, замерла при входе в помещение.

— З-з-здравствуйте, — поздоровалась заикаясь. Такие большие и страшные, я впервые видела таких огромных людей. В нашем маленьком доме, где потолки сами по себе и так были низкими, они смотрелись нереально огромными.

— Это она? — грозный голос одного из них обращается к моему отцу.

— Да, — тут же отзывается отец. — Айлин, эти люди твердят, что ты вчера вечером украла пиджак одного из сыновей многоуважаемых Хасановых, это правда? — сжимая плотно челюсть, бросает гневный взгляд на меня.

В эту секунду мне будто облили горячим кипятком, а потом бросили в холодную воду. Непередаваемые ощущения, от которых просто бросает в дрожь. Большая тревога внутри моментально разносится, распространяясь по всему телу.

Я уже тогда понимала, что мне конец, и никто мне не поверит, и никто меня не защитит.

— Папа, я ничего не крала, он сам мне его дал, — губы задрожали, и слёзы ещё не успели проложить дорожку по лицу, когда мою щёку обожгло от пощёчины. Удар был таким сильным, что я не устояла на ногах и упала на пол.

С этого дня и начались все перемены в моей жизни.

Мне никто не поверил.

Ни отец, ни эти две большие громилы.

Я так и осталась на полу, не решаясь вставать. А тем временем эти двое не могли решить, что со мной сделать.

— Где сейчас пиджак господина Романа Эльдаровича? — спросил один из них, кто выглядел менее устрашающе.

— Я сейчас его принесу, — тихо ответив, пошла за ним.

Сняла с веревки не до конца высушенный пиджак, отнесла обратно в дом и отдала людям этого Романа. Они полезли в карман пиджака. Через секунду вижу, что один из них достаёт комок бумаги. В этот момент меня бросает в жар от осознания, что я даже и не подумала вытащить содержимое карманов, а взяла и сразу постирала. А сейчас я понимаю, что зря я не сделала это, так как этот комок бумаги состоит из денег. Из больших денег, судя по остаточному цвету бумаги, которую я вижу.