Книга Она – моя, и Ты тоже!, страница 58 – Мария Мендес

Ничего не отвечаю ему. Отключаюсь и полностью выключаю телефон. Бреду без чувств и эмоции домой. Так хочется закрыться и побыть наедине.

— Чего так рано сегодня вернулась? — слышу удивленный и перемешанный с недовольством голос мамы, которую я игнорирую и прохожу мимо.

Захожу в свою комнату и закрываюсь там. Слышу, как отец что-то говорит, и мама пытается своё слово вставить, а у меня в ушах стоит такой звон, что почти не слышу то, о чём они говорят.

Закрываю глаза и, зажав простынь, вою в подушку, чтобы моя боль не ушла дальше этой комнаты. Так и засыпаю. Только вот тут же просыпаюсь, когда в комнату стучат с такой силой, словно дверь хотят выломать.

— Айлин, открой! Я знаю, что ты дома, и ты в своей комнате.

Я нахмурилась и быстро села в вертикальном положении. Сердце предательски отозвалось на его голос и его присутствие. Стало так сильно биться, что казалось, готово выпрыгнуть.

— Открой или я выбью эту чертову дверь!

Он не шутит. Выбьет, я это знаю, но не могу пошевелиться. Он чертовски зол, слышу по голосу, по интонации его слов. Пока я пыталась собрать себя и приготовиться к разговору, он действительно делает ровно то, что обещал минутой ранее.

Я визжу и залезаю на кровать, отползая в дальний угол.

Вижу, как Рома заходит, и его грудь вздымается часто и высоко. Взгляд его был темным, и от него исходила угроза. Меня в какой-то момент даже охватило чувство страха перед ним.

— Что ты себе позволяешь?! — отец ворвался следом за Романом.

— Дверь компенсирую. Так что исчезни сейчас, пока я ещё могу спокойно с тобой разговаривать! — прорычал ему в ответ Рома.

Было так странно видеть его таким. Обычно он всегда держал лицо, но тут, даже он, кажется, испугался. Как только отец вышел, Рома закрыл дверь, вернее то, что от неё осталось, а потом обратился ко мне.

— Поговорим?

Я промолчала, кажется, мне становилось плохо. Сердце бешено стучало в груди, мне дышать было нечем, я так и не переоделась в свои вещи, а эта форма такая неудобная, и в ней всё время так жарко. И в добавок ко всему передо мной стоит тот, кто делает мне больно. Кажется, я не выдерживаю.

— Подойди! — рявкает, и я вздрагиваю, а потом по телу пробегается волна недовольства и злости.

— Не смей так разговаривать со мной! — бросаю ему вызов, вскакивая так быстро, что голова закружилась.

— Я буду с тобой так разговаривать, пока ты будешь доводить меня до такого состояния!

— Это кто ещё кого доводит? Разве не ты из нас двоих скоро женишься? Разве не у тебя сейчас, как выяснилось, есть достойная, в отличие от меня, невеста?! Так что не смей говорить со мной в таком тоне, предатель! — ору на весь дом, и меня начинает потряхивать по новой. И параллельно начинаю снова плакать.

Мне больно, и мне обидно за себя!

— Сказал же, что всё не так! Почему нельзя меня сначала выслушать, прежде чем накручивать себя, и доводить нас обоих до такого состояния?! — ещё громче орёт он и наступает на меня.

Но я не собираюсь отступать больше. Хватит, пусть скажет уже правду. Я выдержу, и так всегда знала её, просто поверила в сказки Романа и на некоторое время забылась, позволив себе помечтать.

— Ну, так скажи правду! У тебя есть невеста? Да или нет?!

Долго молчит, поджимает губы в тонкую линию, а потом сквозь зубы выдаёт ответ.

— Да! Отец нашёл для меня невесту.