Книга Она – моя, и Ты тоже!, страница 62 – Мария Мендес

Последняя надежда тлела, пока ехал до дома Айлин, я молился богу, чтобы она опровергла и доказала обратное мне. Я готов был забрать её прямо сейчас и увезти её с собой, если она мне докажет, что не была с моим братом.

Под возмущённые бубни отца Айлин я всё же прошел в её комнату. Она спала уже, но ждать, когда она проснётся, я не собирался. Бесцеремонно включил свет и сдёрнул с неё одеяло. Она проснулась и первые секунды испуганно на меня смотрела, не веря, что это я.

— Рома, что ты тут делаешь? Что происходит? — она обняла себя руками и пыталась спрятать свою грудь от моих глаз, так как на ней была прозрачная сорочка. От этого вида я чуть было не забыл, зачем сюда пришел.

— Я пришёл за правдой. Задам всего один вопрос. Советую подумать хорошо, прежде чем ответить.

— Рома, ты в своём уме? Врываешься посреди ночи и ведешь себя, как сумасшедший! — её голос ото сна всё ещё хриплый, и я еле сдерживаюсь, чтобы не закрыться на замок и не нагнуть её прямо в родительском доме.

— Ты спала с Рамилем? — выплевываю и внимательно смотрю за её реакцией.

Она округляет глаза и застывает.

— Ты оглохла что-ли, я задал вопрос?! — ору на неё, теряя терпение.

Она встаёт и открывает дверь.

— Пошёл вон! — Указывает мне на выход.

— Это да или нет? — не отстаю я нависаюнад ней.

— Я больше ни слова тебе не скажу, пока ты не придёшь в себя и не извинишься передо мной!

Я впервые в жизни срываюсь, хватаю её за шею и припечатываю к стене. Не душу, но сжимаю так, что её трудно говорить.

— Не играй со мной в игры, девочка! Если развела ноги перед Рамилем тоже, советую сейчас ответить честно, пока я ещё даю тебе шанс.

Она хмурится и плачет. Впивается мне в руки своими ноготочками и царапает, пытаясь высвободится, но у меня перед глазами пелена из гнева и разочарования.

— Я тебя ненавижу! — вдруг отвечает она сквозь слёзы. — Ненавижу, — всхлипывает и, кажется, я переборщил с силой, потому что она начинает закатывать глаза.

Прихожу в себя и быстро отпускаю. Она приседает на полу и жадно вдыхает воздух и параллельно всхлипывает.

— Сука! — ору на весь дом и кулаком врезаю в стену, прямо там, где она стояла секунду назад.

Достаю из кармана пятитысячную купюру и бросаю прямо перед ней.

— Спасибо за услуги нашей семье. Отныне ты свободна, можешь начинать поиски нового папика. Уверен, на твою невинную мордашку многие купятся.

Делаю шаг назад, бросаю на неё последний взгляд и ухожу, не оборачиваясь.

Он ушёл.

Кинул мне в лицо пятитысячную купюру, как какой-то проститутке, и ушёл, плюнув мне в душу. В этот момент как будто всё остановилось. Я не могла и не хотела подниматься на ноги, продолжала смотреть в одну точку и не реагировала на бурные вопросы отца.

Он меня бросил.

Обвинил меня в измене с его братом. Это просто в голове у меня даже не укладывалось. Как он мог так подумать? Как мог вообще это в слух сказать.

Отец дергает мою руку вверх и поднимает.

— Что это было только что? То, что он сказал — это правда?

У меня в ужасе расширяются глаза, и я поворачиваюсь к нему.

— Папа, ты что такое говоришь?! Как ты можешь? — голос дрожит и не только. Пальцы и губы тоже дрожат.

— А почему нет? С ним же ты спишь, что тебе могло помешать, переключиться на младшенького из братьев Хасановых?!

Я вырываюсь из его рук. Чувство злости и разочарование смешались.