Книга Она – моя, и Ты тоже!, страница 92 – Мария Мендес

— Сынок, что всё это значит? — подаёт голос госпожа Патимат, рассматривая во всю Мию. Та смущается и отворачивается от бабушки. Прижимается к Роману и крепко обнимает, пряча своё лицо.

— Хотел тоже самое спросить у тебя! Разве не ты мне сказала, что Айлин сделала аборт?

До меня только сейчас начинает доходить, что задумал Роман. Он привёз нас сюда, чтобы застать всех врасплох и выяснить правду.

— Да, я… Сынок, я ничего не понимаю, — растерянно отвечает его мать, а потом переводит взгляд на мужа и ужасается. Закрывает губы ладошкой. — Эльдар, как ты мог?!

Господин Эльдар, естественно, не выглядит таким растерянным и расстроенным, как его супруга, у которой успели набежать слёзы на глазах. Он встаёт и громко извиняется перед всеми и просит покинуть помещение, сказав, что вечер заканчивается раньше запланированного.

Недовольные гости встают и, перешептываясь, всё же покидают место торжества. В зале остаются только члены семьи Хасановых. Понимая, к чему идёт дело, перехватываю себя руками и стараюсь успокоиться. Ловлю на себе взгляд Ди и вижу, как у неё по щекам катятся слёзы, и, не выдерживая моего взгляда, она опускает свои глаза. В этот момент я поняла, что она знает правду. Правду о том, что у меня с её мужем ничего не было тогда, четыре года назад.

— Эльдар, ради всевышнего, скажи, что ты натворил? Как ты мог? — повторяет свой вопрос мама Романа.

Тот сильно ударяет кулаком по столу, чего сильно пугается дочка и в страхе смотрит и тянет ручки ко мне.

— Отдай! — тут же требую и забираю под недовольный взгляд Романа дочку. Ноон не позволяет уйти.

— Всё хорошо, просто постой рядом, мы скоро уйдём. — Спокойным голосом обращается Роман ко мне, тем самым успокаивая меня.

Я ничего не отвечаю, лишь киваю неуверенно, не скрывая свой страх, который так и рвался наружу. Уверена у меня на лице всё и так написано.

— Я хочу здесь и сейчас получить ответы на свои вопросы, которые я неоднократно задавал вам всем. Кто из вас первым хочет начать говорить?

— Айлинка, прости меня! Прости, если сможешь! — Диана в голос начинает плакать и хочет подойти ко мне, но Рома преграждает ей путь.

Головой мотает отрицательно, давая понять, что не пустит ко мне.

— Я… я… — заикается и трясётся в диком плаче.

А я чувствую, как Мия прижимается ещё сильнее ко мне. Она нервничает, и я тоже. Но одно дело переживать за себя, а другое за дочь. Не могу вынести, что эта грязь коснётся мою дочь.

— Ром… — хочу попросить, чтобы он позволил нам уйти сейчас, но Диана начинает говорить.

— Я так больше не могу. Каждый день думала о тебе… искала, думала, что тебя… что с тобой случилось ужасное…

— Ближе к делу, невестка! — обращается сквозь сжатые зубы Рома к моей бывшей подруге.

— Хватит! — подаёт голос сам Рамиль и тоже подходит к нам близко. Смотрит внимательно на меня и дочку, переводит глаза обратно на Романа и, глубоко вздохнув, говорит то, что меняет всё. — Между мной и матерью твоей дочери никогда ничего не было, я соврал тебе четыре года назад.

И в этот момент я перестаю дышать и не могу поверить в то, что Рамиль признался. Я начинаю дрожать и плакать. Меня душит обида за себя. Всего лишь одно предложение, которое могло изменить мою жизнь и не позволило бы проходить через то, что пришлось. Сейчас эти слова сказаны так легко и без сопротивления, без давления и шантажа, без драк и угроз, не могу понять, как так?