Книга Клянусь, я твой, страница 1 – Полина Эндри

Дверь ванной комнаты открывается и ко мне выходит соблазнительная блондинка, одетая только в белое банное полотенце.

— Привет, — томная улыбка растягивает ее подкачанные губы, когда она видит, что я уже проснулся.

Да, детка, и я не против ещё одного раунда.

Стройная и загорелая, так и манит сорвать это полотенце. За такое грех не подарить что-то. Она ублажала меня всю ночь, заслужила. Может быть, я даже начну встречаться с ней. Почему бы и нет?

Тянусь в ящик комода, достаю приготовленную со вчера шкатулку с украшением прямиком из ювелирного.

С кровати встаю, когда она уже рядом и понимает в чем дело. Девушка кокетливо смотрит на подарок, игриво стреляя в меня глазами.

— Что там? Бриллиантовое колье?

— Открой и узнаешь, детка, — подпитываемая моим елейно-бархатным тоном, девушка открывает шкатулку и тут ее лицо меняется, искажаясь брезгливым ужасом. Она противно взвизгивает, и, выронив шкатулку, отвешивает мне пощечину.

— Ну ты и скотина, Тернер!

Дыша драконьим огнем, собирает свои шмотки, вылетает из комнаты и демонстративно хлопает дверью.

Ладно, а сейчас не понял.

Прикладываю ладонь к горящей щеке и смотрю вниз. Теперь все ясно. Из обтянутой бархатной синей тканью шкатулки выпали три мертвые тараканы. Украшения, конечно же, нет.

Наклоняюсь, зачем-то подняв насекомое, пробуя его на ощупь. Игрушечные. Надо же, а выглядят, как живые. Я закидываю их всех обратно и захлопываю шкатулку, подхватив ее под мышку, выхожу из спальни.

Входная дверь только что хлопнула, да так громко, что чуть стены не задрожали. Я бросаю туда взгляд и вижу, что ее вещей уже нет. Ну и ладно. Забыв о своей ночной нимфе, я сворачиваю в свой кабинет, но тут глаза попадают на левое крыло дома, откуда мелькнул кусочек ярко-оранжевого цвета.

Фыркаю на недоделанный тайник.

Забрасываю шкатулку в карман штанов, подхожу к квадратной выемке в стене, размером с большую закрытую коробку, сквозь тонкую полоску которой выглядывает носок обуви.

Присаживаюсь возле тайника и прислоняюсь рядом спиной к стене, вытянув ноги по полу.

Где-то минуту я сижу в тишине.

— Можешь больше не прятаться, — спокойно говорю в пустоту. — Вылезай оттуда, ты спалилась.

Пару секунд ничего не происходит.

Тут квадратный щит опускается вниз и в обнаженномтайнике показывается скривившаяся от недовольства мордашка моей десятилетней сестры.

— Блин! Ну как?

Я демонстративно выдыхаю и ненавязчиво указываю пальцем на ее кроссовки ярко-оранжевого цвета. Оливия прослеживает за моим указанием, хмуря брови.

— Сегодня же их выброшу к чертовой матери, — недовольно гудит она.

— Оливия, — строго подстерегаю ее. — Я не припомню, чтобы неприлично выражался при тебе.

— Да, но зато ты это делаешь в своем кабинете каждый раз, когда случайно ударишься об угол стола и думаешь, что я не слышу. А ещё когда разговариваешь со своим другом по телефону, или едешь за рулём, думая, что я в наушниках, или…

— Так! — громко прерываю ее. — Достаточно. Опять подслушиваешь. Оливия, сколько раз я тебе говорил, взрослые дела тебя не касаются, — я внимательно сканирую ее лицо, строго скрещивая на груди руки. — Ну и чем ты объяснишь свою выходку на этот раз?

— А я не собираюсь ничего объяснять, — с довольной лыбой что-то деловито черкает в своем блокнотике. — Ес! Четвертая за неделю. Они когда-нибудь перестанут визжать, как резанные? Все, как одна, будто только что с инкубатора вылезли. Мне уже скучно, ничего нового.