Книга Клянусь, я твоя, страница 13 – Полина Эндри

Я бросаю на нее настороженный взгляд.

— А Генри тоже будет с нами?

Мама отпивает маленький глоток сока, промачивает губы салфеткой и снова берется за приборы. Она не замечает в моем голосе нить сарказма.

— Ох, дорогая, если он тебя смущает, я скажу ему, чтобы держал расстояние и не мешал вам.

Все ясно.

Я с шумом засовываю за собой стул и окидываю родителей отстраненным взглядом:

— Доброй ночи.

Они не отвечают мне и даже не подводят взгляда, словно работы продолжая нарезать и прожевывать свой ужин. Я позволяю себе отпустить в их адрес сардоническую улыбку и быстрым шагом пересекаю столовую. Размашистыми шагами поднимаюсь на второй этаж и тяну ручку двери.

В спальне светло, потому что я оставила лампу включенной. Я осторожно закрываю за собой дверь и, кроме тишины, вдруг слышу мягкое отстукивание камешка о закрытое стекло. Взволнованно оглядевшись, я быстро спешу к окну и поднимаю его. Кейн пролезает через отверстие и, спрыгнув на пол, укладывает меня в тесные, отчаянные объятия.

Я чувствую, что мне тяжело дышать, но не отстраняюсь ни на миллиметр. Напротив, жмусь еще сильнее, чтобы он понимал всю степень отчаяния, как сильно я соскучилась. Спустя какое-то время Кейн сам ослабляет руки и позволяет мне взглянуть на его лицо.

— Кейн, я очень рада тебя видеть, но в следующий раз лучше предупреди меня, — сконфуженно произношу я. — Кто знает, кому вздумается зайти в мою комнату. Это мог быть кто-то другой вместо меня.

— Они даже здесь не даюттебе свободы, — Кейн отпускает меня и оборачивается, чтобы закрыть окно. В его голосе звучит недовольство и злоба.

Я подхожу к двери и закрываю на замок, прежде чем подоспеть навстречу и оказаться снова заключенной в его руках. Я оставляю его комментарий без ответа, потому что мне попросту не хочется тратить наше время на моих родителей. Кейн целует меня в губы и все мысли вместе выветриваются из моей головы. Мое волнение куда-то улетучивается, туман повседневной тревожности рассеивается, и я чувствую, как мое напряженное тело постепенно оттаивает и расслабляется. Мы забираемся на кровать вместе и просто лежим в объятиях друг друга. Молчим. Потому что это редкие моменты — мы оба наслаждаемся тем, что у нас пытаются отобрать. О том, что моей парой на выпускной будет Стэн, я решаю не говорить, отложу этот разговор на потом. До выпускного еще почти месяц, и честно говоря, я не вижу сильной катастрофы в том, чтобы потерпеть Стэна один вечер. Меня волнует и в то же время радует совсем другое, от чего кровь в венах бурно льется и вскакивает… Уже скоро мне исполнится восемнадцать.

— На той стене скоро дыра прожжется, я серьезно, Ким. Он уже полчаса не двигается.

Я оборачиваюсь через плечо и вижу Генри за пустым деревянным столиком, который непрерывно смотрит на противоположную стену, рыцарно делая вид, будто он статуя и не имеет никакого отношения к нам с Элайной.

Бедный Генри! В моем понимании все это до такой дикости нелепо, что я даже не нахожусь со словами. Я чувствую себя так, будто меня просто похитили инопланетяне, которые имеют вид папы и мамы, а мои настоящие родители в каком-то забытом всеми уголке мира сейчас сходят с ума от горя, но я настолько беспомощна и дезориентирована, что вот уже несколько лет не могу придумать, как послать им малейший сигнал о спасении. Я закрываю пол лица ладонью и опускаю глаза в фаянсовую тарелку, списанную причудливыми орнаментами, мрачно тыкая в нее вилкой.