Книга Клянусь, я твоя, страница 24 – Полина Эндри

Меня внезапно обдаёт холодом, и я сама понимаю, что моя невольная пауза выглядит несколько подозрительной. Она ставит руку ладонью вверх и я только безразлично пожимаю плечами, протягивая ей свой гаджет. Слава Богу, это лишь очередное наказание и она не поняла истинную причину моего волнения. Хорошо, что мы уже с Кейном поговорили. И сегодня он не придет…

— Ты уроки сделала?

Мамин вопрос заставляет меня искренне удивиться. Я сбрасываю бровь и демонстрирую ей тетрадь на своих коленях. Она одобрительно кивает и уходит. У двери она останавливается и картинно вздыхает, разворачиваясь ко мне.

— Ким, скажи, что мы делаем не так?

Неожиданное изменение разговора ненадолго вгоняет меня в ступор. На меня ложится потрясение. Я дважды моргаю, прежде чем понимаю, что этот вопрос был задан не для общего фона и она действительно, правда ждет от меня ответа.

— Э-э-э… Не знаю, мам.

— Кимберли, мы же с папой стараемся для тебя, — говорит мама, почти перебивая меня. Она сконфуженнотрет лоб и продолжает: — Я просто не понимаю… Где я так ошиблась? Скажи мне, может я действительно плохая мать? Я хочу тебя понять. Я действительно хочу.

В ее глазах застывает искреннее желание и мольба, в моих, ярче всего, вспыхивает надежда. И вызов.

— Тогда снимите с меня домашний арест.

— Нет, это исключено.

И снова этот жесткий, властный тон. Мама сжимает губы, и ее лицо принимает обычное холодно-агрессивное выражение. Только мы с ней оказываемся на этой границе, только мы нащупываем ту тонкую грань, которая, возможно, привела бы нас от бесконечных противоречий к пониманию, как небо между нами снова раскалывает громкая молния. Поэтому надежда в моих глазах гаснет и превращается в пепел, который плавно оседает глубоко в сердце, дополняя уже насыпанную там золу.

— Ясно, — сухо отвечаю я, удивляясь собственному спокойствию. — Ладно, я…

— Ким, — неожиданно прерывает меня мама. — Я хочу, чтобы ты поняла. Я не для того затеваю все эти застолья и посиделки, чтобы ты вот так наплевающе, без уважения относилась ко мне и, тем более, к нашим гостям. Ты думаешь, мне доставляет удовольствие торчать на кухне юга и бегать вокруг Дэвисов так, будто у меня больше нет забот?

Я тихо проглатываю. Обида и гнев глубоко закипают во мне, но они пока тихо трутся друг о друга на дне моей души. Я знаю, что мы вполне можем позволить себе домработницу, но мои родители слишком придирчивые и недоверчивые, чтобы нанимать в наш дом третьих лиц.

— Но я это делаю, Кимберли, потому что думаю о твоем будущем, и вместо благодарности снова получаю твое недовольство. Ты бы хоть спросила, как дела у Стэна. Бедный, он сидел с таким лицом, будто ты завтра собираешься ехать на другой конец планеты. Зачем ты соврала о Коуле? Кимберли, не мучай бедного парня.

— И это я его мучаю?? — Мои учебники улетают в сторону, я срываюсь на крик. — Да если бы я знала, что за гости у нас будут, я бы в жизни к ним не вышла! Не хочу я проводить с ним время, мама!

— А с кем ты хочешь, с Кейном? — резко осекает меня мама.

Я дубаюсь спиной в спинку кровати и скрещиваю руки на груди, бросая ей полный обиды и вызова взгляд. Его имя прозвучало, как что ни настоящий плевок мне в лицо.

— Хочешь работать посудомойкой и заштопывать изорванную одежду своим детям? Так ты себе представляешь будущеес ним? Так?! — мамин голос с каждым предложением становится громче, ее крики даже глухой услышал бы.