Книга Клянусь, я твоя, страница 29 – Полина Эндри

— Ты нашла мой браслетик! Ура! Спасибо, Кимми!

Маленькая ручка уже тянется между металлическими прутьями, я легко защелкиваю браслетик на запястье и сжимаю ее в своей ладони.

— А вот это тоже тебе.

Маленькие пальчики робко касаются жесткой фиолетовой плитки и она не сразу понимает, зато когда понимает! Ее губы разъезжаются к ушам. Ей-богу, я готова скупить все сладости мира ради этой солнечной улыбки. Я даже не сразу реагирую на возмущенный ор, метание молний и стук каблуков, прорезывающий визги детей. Когда я поднимаю взгляд, я вижу разъяренную темноволосую женщину, которая приближается к нам. Не успела…

— Это еще что такое? — возмущенно шипит она, вырывая у Оливии шоколад. Малыш мгновенно мрачнеет и я почти физически слышу, как в этотмомент разбивается хрупкое детское сердечко. — Оливия, сколько раз тебе повторять, что нельзя подходить к забору и брать от посторонних всякие гадости?! — орет она. Оливия стоит и обнимает себя руками, голова опущена вниз. — Быстро возвращайся в классную комнату и подумай над своим поведением.

Зайченок еще больше опускает голову и не сдвигается с места.

— Я сказала, иди в класс.

Мое сердце уже трещит по швам. Мне хочется утешить ее, коснуться, ободрить взглядом. Все будет хорошо. Ну-ка, просто посмотри на меня. Но она не поднимает головы. Оливия уходит в корпус, от веселья не остается и следа. Мне кажется, я успела увидеть слезы, сверкавшие на ресницах… И тут мне безжалостно преграждают вид.

— Кимберли, — тяжело вздыхает темноволосая миссис Мэй.

Я неохотно перевожу глаза на нее. Она пытается прожечь во мне дыру своим злобным рентгеновским взглядом. Я не очень ей нравлюсь, она невзлюбила меня еще с первой встречи.

— Здравствуйте, миссис Мэй, — я намеренно улыбаюсь, и мне плевать, что эта улыбка ни капли не искренняя и выглядит быстрее как оскал.

— Не надоело тебе еще приходить сюда? — говорит она, сверкая широким стеклом очков в красной оправе. И в это же время меня переполняет раздраженная ярость, она собирается где-то внутри и ищет повода вырваться наружу. Меня передергивает, но снаружи я сохраняю покой.

— Как у вас вообще дела, миссис Мэй? — спрашиваю я. — Не надоело ещё отбирать у детей сладости?

Мэй сжимает в руке шоколад, врезаясь овальными ногтями, так что я даже слышу треск фольги, и топает ногой в ядовито-красных туфлях. Она холодно улыбается мне. Мне кажется, я даже слышу, как скрипят ее неестественно-белые зубы. Грымза.

— Ты напрасно теряешь время, Кимберли. Оливию в скором времени заберет к себе новая семья, приказ уже на подписи. Может быть, они даже захотят удочерить ее, увидим. Поэтому вот что, Кимберли: не привязывай к себе ребенка.

Как бы я ни хотела казаться неуязвимой, она попадает в самое сердце: Оливию уже отдавали в одну семью. Я реагирую ей такой же "любовью" и продолжаю сверлить миссис Мэй в ответ полным желчи взглядом.

— У нее естьродной брат,— цежу сквозь зубы. — Они не виноваты, что у них такая ​​мать.

— Виноваты или нет… Это дело уже не твое. Пока их нерадивая мать лечится от алкоголизма, роднойбрат Оливии оставляет ее одну с утра до ночи. Ребенок сам дома, где нет ни света, ни газа, ни тепла, ни даже нормальной еды. У него был шанс и мы даже закрыли глаза на крайне неприемлемые условия, но это уже перебор. Спасибо соседям, которые вовремя сообщили об этом безобразии в социальную службу.