Книга Клянусь, я твоя, страница 79 – Полина Эндри

— Я не хочу, — бормочу я, избегая встречаться с ней взглядом. — На самом деле… На самом деле я хочу поговорить с тобой, — я слегка отклоняюсь назад и дрожащим голосом произношу, подняв глаза: — На счет Кейна.

Мама поджимает губы и очень красноречиво поворачивается спиной, начиная в том же темпе стучать ножом по доске.

— Мама, — я зову ее, пока не представляя, что можно сказать.

Она не реагирует.

— Мам!

Строгое молчание. Она меня не слышит.

Стук ножа резко прекращается. До меня доносится ее скорбный вздох.

— Как так случилось, Ким? — обессиленно выдыхает она. Ее глаза, полные боли и непонимания обращаются ко мне и этого оказывается достаточно, чтобы заставить мое сердце снова биться. Теперь, когда мои руки развязаны, теперь, когда отец уехал и я знаю об этом ночном разговоре, я наконец-то могу поговорить с мамой откровенно и без страха.

— Я люблю его.

Но мама об этом и так знает. Она болезненно закрывает глаза.

— Кто он вообще такой, Кимберли? Что ты знаешь о нем?

— Достаточно. Он тоже любит меня. Мама, тебе нечего бояться. Пойми это не то, о чем показывают в фильмах. Это другой случай. Почему вы не хотите посмотреть на это другими глазами?

На этот раз разговор мне дается легче, хотя внутри меня словно скрутили и выжали, как мокрую простыню.

Она молчит. Долго и проникновенно, и я ловлю себя на мысли, что мне страх как хочется узнать, что творится у нее в голове.

— Мама, я прошу тебя, — тихо произношу я. Моя маска окончательно пала, пробивая брешь в моем голосе. — Прошу, дай мне увидеться с ним.

— Нет.

Сухо, категорично.

Я чувствую, как к горлу подкатывает ком слез.

— Это твое последнее слово?

— Да, Кимберли.

Я смотрю, как она поворачивается спиной, тонко нарезая хлеб, смотрю сквозь толстую пелену слез, и понимаю, что сегодня мой мир окончательно упал. Мама, моя мама, которая вселила в меня последнюю надежду, теперь безжалостно разбила ее вдребезги.

— Что ж, — я едва узнаю свой замерзший голос. — Тогда я хочу, чтобы ко мне пришла Элайна. Пожалуйста, мама. Вы не можете забрать у меня еще и подругу, — мои губы разъезжаются в холодной, почти маниакальной улыбке. — Я не буду пытаться с ним связаться, можешь не переживать.

Мама рассуждает секунду-другую. Затем выдыхает.

— Ну хорошо, Кимберли. Она как раз названивала с самого утра, хотела услышать тебя. Я перезвоню ей и скажу, чтобы она пришла навестить тебя. Но перед тем, как вы увидитесь, она оставит мне свой телефон, — говорит мама, сделав небольшую паузу. Голос ее понижается. — Я хочу, чтобы ты поняла. Он не тот человек. Пойми, Кимберли, так будет лучше для вас обоих. Что он тебе даст? А у Стэна есть все, что тебе нужно. Когда-то ты нас с папой поймешь и поймешь, что мы были правы.

Дальнейшие слова я воспринимаю как размытое пятно перед глазами. Мама меня не услышала. И я понимаю, что это упала капля, которая стала последней и решающей в чаше моего душевного состояния, переполняя и изливая через края ее содержимое.

Элайна негромко присвистывает, оглядывая мою комнату.

— Боже, да твои родители реально не шутили, — она подходит к окну и выглядывает вниз. Да, знаю, подруга, здесь наши мысли сходятся. Она прикладывает руку к груди, создавая видимость приглушения звука своего скачущего галопом сердца, коротко качает головой и поворачивается, глядя на меня. — Ладно, что ты собираешься делать?