Книга Большая Любовь отца-одиночки, страница 50 – Ирина Ордина

Утро встречает усталостью. Слез нет. Они были всю ночь, а сейчас – тяжкое опустошение. Лишь в сердце пульсирующий комок чувств, жгучий как кислота.

Телефон лежит на столе. Выключен. Страшно его включать. Вдруг Дима позвонит? Что я скажу? Нет. Не сейчас. Может быть потом, когда станет хоть немного легче.

Целый день лежу, тупо переключая каналы телевизора. Время тянется невыносимо медленно. Поворот ключа в замке встречаю с болезненной радостью.

– Привет! – в комнату заглядывает Кирилл. – Ты как?

– Привет. Нормально, – дрогнувшим голосом отвечаю я.

Язык жжет, так хочется спросить про Диму. Но я молчу. Нечестно скрывать от Кирилла, что произошло, а потом терзать расспросами. Но он будто понимает, что меня мучает.

– Димы не было на работе.

– Что случилось? – хватаюсь за горло я. – Он никогда не остается дома без серьезной причины.

– Жив, здоров. Звонил.

– Хорошо.

Между нами повисает неловкая пауза.

– Я отвезу тебя на вокзал, – ставит меня перед фактом Кирилл.

Спорить нет сил. Киваю, принимая его предложение.

На вокзале шумно, пахнет креозотом и беляшами. Тепло прощаюсь с Кириллом и сажусь в поезд. В плацкарт мест не было, зато в купе свободно. Быть может, повезет, и я поеду одна? Бездумно смотрю в окно.

Уже завтра я буду дома. Дома будет легче. ЕГО там нет. Я смогу снова научиться жить без него. Без его рук. Без его губ. Будет еще долго больно. Я буду замирать, увидев в толпе похожую спину. Но я выбрала свой путь, хоть и знаю, что некоторые раны не заживают. Их можно только отрезать… вместе с куском себя.

Дима

Тяжелые шторы задернуты, чтобы солнце не проникало в кабинет. Темнота соответствует моему настроению. Вчера Даша показала мне сообщение от Любы. Меня накрыло оцепенение, парализующее и тошнотворное.

Ночь прошла сумасшедшей чередой мрачных дум. День вступил в свои права, но ничего не изменилось. Я физически чувствую, как в груди что-то рвется. И это не метафора. Меня поглощает настоящая физическая боль, сжимающая горло и заставляющая сердце неровно биться.

Я представляю Любино лицо. Как она смеется, как спорит со мной, отстаивая свою правоту. Вспоминаю ее в латексном платье и в наряде утопленницы… Я все разрушил, позволил прошлому погубить настоящее.

Стакан, который я кручу в руке, улетает в стену. Там уже лежат осколки трех его собратьев. Кладбище моих разбившихся надежд.

Звонок телефона разбавляет звенящую тишину.

– Я не в настроении! – рявкаю в трубку.

– Я так и думал, – приглушенный голос Кирилла с трудом доходит до моего сознания. – У меня дома кое-кто тоже без настроения.

– Отвали, Кир, – устало выдыхаю я. – Реально не до твоих дурацких шуточек.

– А я и не шучу. Это ты дурак, раз до тебя не доходит, кто у меня в гостях.

– Люба?!

– Не ори! Я почти оглох.

– Почему она у тебя? – ревность змеей вползает и сворачивается возле сердца.

– Потому что ей некуда пойти. Денег нет, так я думаю, – Кир сделал паузу и продолжил. – Она купила билет домой. Вечером поезд.

– Понял. Спасибо, что позвонил.

– Был бы умный, не позвонил бы, – хмыкает друг. – Думай, Дим. Хотя, на мой взгляд, думать тут не о чем.

Оставляю его слова без ответа. Сам разберусь, что и как мне делать. У меня есть другой вопрос к Киру.

– Ты мое сообщение видел?

– Видел. Все сделал. Соцкую охрана не пустила в здание. С компом и вещами разбираюсь. Приятного мало, но кое-что интересное я уже нарыл. Не зря я эту стерву никогда не любил!