Книга Жестокий спор, страница 52 – Мария Владимирова

Моя командировка затянулась и вместо обещанных полугода, домой я возвращаюсь только спустя девять месяцев. На дворе сентябрь. Возвращаюсь навсегда, честно отслужив контракт. Не мое это- армия. Жить по приказу, месяцами пропадать вдали от семьи, нет, не мое. Хочу другого.

Брат- единственный, кто знает о моем возвращении, родители ждут к новому году. Хочу освоиться, в себя прийти, побыть в одиночестве, по-этому любое внимание, суматоха будут лишними. В выходные поеду к ним сам.

— Квартиру я тебе снял, там за два месяца вперёд оплачено, — продолжает говорить брат.

— Сколько, — спрашиваю лениво.

— На хер иди! На ноги встань сначала, тачку купи лучше. Я присмотрел уже.

— А че так? Не нравится моим водилой быть?

— Всю жизнь мечтал!

Улыбаюсь, столько времени прошло, столько дров я наломал, а оказывается, самый близкий для меня человек- старший брат.

— С работой как думаешь?

— Авдей обещал помочь.

— Да уж! — вздыхает, — Авдей теперь всё может. Ты в курсе, он исполнительный директор на заводе?

Резко распахиваю глаза и поворачиваюсь к брату.

— Вообще, пока ты там свой краповый берет отрабатывал, здесь многое поменялось, многие изменились. Ну сам все узнаешь попозже. А Андрюха поможет, скорее всего в службу безопасности к нему пойдешь.

— Вообще мы зимой так с ним и обговаривали.

— Не знал.

Дальше снова едем молча, брату есть чем поделиться, недавно у него сын родился, мать писала, поделится обязательно, но не сегодня.

Квартирка ни че так, простенькая, уютная, все есть.

— Деньги точно есть? — спрашивает брат, покручивая брелоком на пальце, киваю в ответ, — Тогда осваивайся, мешать не буду. Давай завтра сгоняем, посмотрим тачку?

— Давай.

— Я заеду тогда? Потом может ко мне? Ты ни жену мою не видел, ни пацанов.

— Успеется.

— Ну бывай тогда!

За Андрюхой захлопывается дверь, и я остаюсь один. Где-то за стеной звук телевизора, шаги, разговоры, тонкиеу нас стены в квартирах, не раздражает, наоборот, звуки мирной жизни, звуки спокойствия. Принимаю душ, иду ставить чайник, на кухне полный стол выпечки. В холодильнике суп и пюрешка с котлетками. Молодец у брата жена! Все вкусно. Ничего не грею, ем с аппетитом прямо холодное, а потом ложусь спать. Отрубаюсь мгновенно, впервые за эти месяцы.

Сегодня погода едва-ли лучше вчерашней, за окном снова ветер и дождь, а Настя до трясучки боится грозы и сильного ветра. Снова Настя… Нет ни дня, ни минуты, чтобы я о ней не вспомнил. Еще кухонный подоконник застелен мягкой подушкой и выглядит, словно дополнительный диванчик, а Настя обожает сидеть на окне.

В груди сжимается, когда представляю, как она сидела бы здесь, разглядывая улицу.

Я провел с ней в больнице три дня, покидая палату только тогда, когда приходил ее отец с семьёй, потом уехал. Служба.

Она была такой потерянной, все время держала меня за руку, мы почти не разговаривали, просто были рядом. Ее мучили сильные головные боли, меня глодало чувство вины и ощущение бессилия, я ничего не мог поменять, я не защитил, я ее не уберёг, я ее предал.

Собственно, Настя и есть основная причина завершения моей службы. Нельзя оставлять ее одну, снова во что-нибудь вляпается, а меня не будет рядом. Нет, пусть сколько угодно меня отвергает, все равно буду рядом.

Я не писал ей, слов не мог подобрать, да и не люблю я, она мне тоже не писала, да я и не ждал, не заслужил.