Книга Жестокий спор, страница 9 – Мария Владимирова

Бесячая букашка! Даже языкастая Лерка никогда мне не дерзит! Но больше всего бесит то, что не могу понять, чем же всё-таки она цепляет.

Ростом с коровью лепешку, задница необъятная и хомячьи щёки! Самый настоящий клоп.

Бросаю окурок и возвращаюсь к друзьям.

— Артемий! Уделала тебя толстушка? — скалится Сереня, — Прикольная такая.

— Посмотрим еще кто кого, — бубню в ответ. Забить, забыть и двигаться дальше. Ловлю себя на том, что все время, пока зависаем у Гальки на крыльце, взгляд сам то и дело возвращается к окнам дома через дорогу. Интересно, какие из окон в ее комнату?

— На малолеток потянуло? — обнимая и внимательно, с тревогой рассматривая мое лицо, спрашивает Галька.

— А ты себя в старухи записала, да? — тиская ее за упругую задницу, не без удовольствия для обоих.

— Я серьёзно, Абрамов, не порть девочку!

— Такую не испортишь! — скалится Андрюха, — Что, Томас, не по зубам толстушка?

— Только свистнуть, поверь!

— Да-а-а-а, а мне показалось, это ей только свистнуть. Галька, я свободен если что.

— А я занята! — прижимаясь ко мне еще сильнее, отвечает подруга.

— Это пока его малолетка пальчиком не поманила!

— Бл! Андрюх, ты достал. На хрен она мне не упала, малолетка твоя!

— Как раз на хрен она тебе и не перепадёт, не даст просто.

— Кто? Эта букашка? Мне? Ее счастье, что малолетка, уже бы поимел!

— А ничего, что я здесь? — возмущённо пищит Галька. Вообще у нас с ней свободная любовь. Границы друг друга мы не нарушаем.

— Забьемся, Абрам? — подначивает меня Солдатов, — Давай?

— А че? Забьемся! — протягиваю ему руку.

— Мужики, вы чего! — хлопаетСерега глазами, — Нормальная же девчонка! Прикольная!

— Брусыч, разбей! — игнорируя его возмущения, требую я.

— Да пошёл ты! — психует Сереня, — Я в ваши игры не играю.

— Зато играю я! — скалится Галька, — На что спорите?

— Твоя Ява, Андрюх! — бью по больному, зная, как Солдатов трясётся над своим мотоциклом.

— Сдаешь областные осенью! — проходится по моему самолюбию Андрюха в ответ, я еще ни разу ему не проиграл, и в этот раз не проиграю, пусть не мечтает.

— Решено, разбиваю, — пищит азартно Галька.

— Уроды, — выплевывает Сереня и съёбывается.

Забиваемся на то, что жду совершеннолетия и действую.

Разговор быстро сменяется с темы на тему, так, ни о чём и обо всем, но я почему-то мыслями весь в споре. Дурацкий спор, понимаю. Не надо ввязываться было. Девчонка и правда прикольная, жалко ее. Но что сделано, то сделано.

В том, что я разведу эту язву не вопрос, она и нецелованная еще, поди. Поиграю в пылко-влюбленного рыцаря-поплывет, и лепить из неё будет можно все, что мне вздумается. Но чего мне это будет стоить? Хотя новенькая белая Андрюхина Ява, достойна таких жертв. Да и языкастую проучить не помешает, чтобы знала, с кем связывается.

Ловлю себя на том, что улыбаюсь, когда о ней думаю. Да ладно! Не-е-ет! Растираю лицо руками и мотнув головой, пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом. С ней только дело и все! Любовь- морковь это не моё, молодой ещё, да и не с такой, как эта букашка. Не в моем она вкусе. Мелкая, с острым, как бритва языком, непонятной фигурой. Хотя задница у нее зачетная. Руки так и чесались шлепнуть. Но вовремя понял, что без труда схлопочу по роже, а это… Перед пацанами стыдно. Может быть потом.

Расходимся, домой не иду, у Гальки тоже не остаюсь, не хочу с ней сегодня. Иду к Брусычу, не хорошо сегодня получилось. Он сидит под окном, курит.