Книга Коллекционер бабочек в животе. Том 3, страница 80 – Тианна Ридак

— Хм… Интересное сравнение. И что ж тут не понять, это же тоже искусство! — Марта подняла указательный палец. — А что ты хотела? Это власть слова, теперь каждое движение на кухне, каждая поданная тарелка должны будут соответствовать возведённому в небеса идеалу.

— Вот-вот, это значит, что никто из персонала не может ошибиться, ни на грамм, — тихо ответила Нелли, переводя взгляд на окно. — Никогда! Орбелиани превратила тот ужин, три дня назад, в… в эталон. Любое отклонение от него теперь будет выглядеть падением.

— Или развитием, — парировала Марта, паралельно читая сообщения в телефоне. Её глаза сузились, в них зажёгся холодный, стратегический огонёк. — Сейчас нужно консолидировать успех! Где, кстати, твой менеджер? Это его работа!

— Мы с самого утра тут «консолидировали», — тут же ответила Нелли. — Трудится менеджер и учится одновременно слышать «тихую исповедь продуктов», — процитировала она в очередной раз фразу из статьи, и в уголке её губ дрогнуло что-то вроде холодного восхищения. — Да, умеет Орбелиани возносить, что тут скажешь.

— Она констатирует факт, а не возносит. И делает это так, что всем остальным теперь придётся либо молчать, либо перекраивать свои меню под метафизику. Знаешь, кого это ранит больше всего? Старые русские ампиры с их тяжёлыми портьерами и историей. Им теперь придётся либоучиться шептать, либо смириться, что они всего лишь… добротное ремесло.

Нелли кивнула, наливая им обеим в чашки ещё немного эспрессо, густого и горького, как её собственная утренняя победа. Они пили молча, каждая погружённая в свои расчёты. Марта думала о проекте мадам Вальтер, о том, как этот успех «Sofrito» можно использовать как трамплин. О Ренато и Полине, которые сейчас, наверное, в мастерской, и о том неуловимом трепете в воздухе, когда на её месте была сама Марта. Нелли думала, как разнообразить меню; чем мотивировать шеф-повара, и ещё она ждала Алексея. Его предстоящий приезд был тёплым, тяжёлым камнем на дне её сознания. Она ждала его с той нервной, почти болезненной тоской, с какой ждут спасения, — спасительной гавани после шторма, устроенного Теоной. В нём была ясность, взрослая нежность, решение, которое не нужно было вымаливать или разгадывать. Он был её «домом для сердца», и после суматохи последних дней эта мысль казалась единственно верной. Но этот же самый спаситель стал новой дилеммой. Потому что Марта, с холодной, беспощадной логикой, уже видела в Алексее идеального спонсора для «Библиотеки запахов эпох». И Нелли внутренне содрагалась, понимая железную правоту её доводов — состоятельный, деликатный, увлечённый историей через свои ретроавтомобили.

Впустить Алексея в этот проект значило впустить его в самое сердце её прошлого, в ту самую творческую связку, где царили Ренато и Полина. Мадам Вальтер видела в них идеальных творцов, алхимиков, способных воплотить её мечту. И Нелли знала — знала с железной уверенностью, выкованной за десять лет отношений, что для Ренато это стало бы невозможным. Его гордость, его болезненное, обострённое чувство справедливости восприняли бы финансирование со стороны Алексея, как личный вызов, как унизительную милость, но уж точно не как бизнес. Он увидел бы в этом её руку, её попытку купить его талант через нового мужчину, и отшатнулся бы с той же ледяной стремительностью, с какой ушёл тогда из ресторана, пожелав её сердцу «найти дом». Его отказ был бы мгновенным, тотальным и бесповоротным.