Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 10 – Чулпан Тамга

Он взглянул на женщину. Она смотрела на него с немым вопросом.

— Я помогу, — сказал Артём, и впервые за сегодня в его голосе прозвучала не усталость, а твёрдость. — Но мне нужно будет время. И... я должен сообщить об этом. Такие вещи нельзя оставлять без внимания.

Она кивнула, смирившись.

Артём достал планшет, начал составлять предварительный отчёт. Пальцы летали по клавиатуре. «Обнаружен инцидент с эмоциональным контрафактом уровня 4... жертва — несовершеннолетний... подозреваемый — неизвестный, именуемый «Кирилл»... требуется срочное вмешательство...»

За окном снова пошёл снег. Густой, плотный, заволакивающий город белой пеленой. Новый год приближался неумолимо. А где-то в этом снежном мареве, наверное, уже ходил тот самый «Кирилл». И творил своё «волшебство».

Артём закончил ввод, отправил отчёт в центральный сервер. Ответ пришёл почти мгновенно: «Получено. Приступить к нейтрализации. Расследование продолжать. Протокол 14.7 в силе».

Он опустил планшет, посмотрел на мальчика-двойника. Тот всё так же плакал, глядя в окно, за которым кружились снежинки. Каждая — как маленькое, хрупкое желание, брошенное в колодец ночи. Которое может сбыться. Или разбиться. Или — что гораздо хуже — быть изуродованным чьей-то «помощью».

— Ну что ж, — тихо сказал Артём, включая стабилизатор. Голос был ровным, служебным. — Приступаем. Протокол «Большая уборка», пункт первый: локализация контрафакта.

И начал доставать из сумки инструменты.

Кафе «У Старой Мельницы» пахло не кофе. Вернее, не только кофе. Под горьковатым ароматом свежесмолотых зёрен вился более сложный букет: запах старого дерева, влажной штукатурки, травяного чая, который забыли на плите, и чего-то ещё — едва уловимого, похожего на озон после грозы, но без энергии, а скорее, с усталостью. Как будто само место давно перестало удивляться чудесам и теперь лишь констатировало их с лёгкой грустью. На стенах висели старые фотографии: вот мельница, которой давно нет, вот основатель кафе — усатый мужчина в фартуке, смотрящий в камеру с видом человека, знающего какую-то важную и грустную тайну. В углу стояло пианино, накрытое кружевной салфеткой; его крышка была заперта на маленький висячий замок, словно хозяин боялся, что кто-то заиграет и нарушит хрупкое молчание.

Вера Полякова ненавидела это место. Не конкретно это кафе, а весь этот тип заведений: «уютных», «атмосферных», «с историей». Обычно за этим скрывались сквозняки, медленный Wi-Fi и владельцы с претензиями на глубокомыслие. Ей было проще иметь дело с откровенной грязью вокзального буфета — там хотя бы не притворялись. Но «У Старой Мельницы» было ближе всего к Площади Последнего Звона, а главное — здесь ещё оставались свободные столики в этот предновогодний вечер. И её источник — Алёна — согласилась встретиться только здесь.

Вера сидела в углу, спиной к стене, как всегда. Перед ней стоял ноутбук, диктофон и почти полная чашка кофе, к которому она не притронулась. Она ждала. Её пальцы нервно постукивали по столу, выбивая несуществующий ритм. На ней была её рабочая униформа: тёмные джинсы, чёрный свитер, кожаная куртка, висящая на спинке стула. Ярко-рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, из которого, как всегда, выбивались пряди, цепляясь за шершавую ткань свитера. Она чувствовала знакомое напряжение в плечах — то самое, которое появлялось перед сложным интервью, когда чувствовала, что её пытаются обмануть или что-то скрыть.